Операция «Странник»

Как ты думаешь, написанное в досье Прошина – правда? Не очень-то верится в это. Мистика какая-то.

– Думаю, всё это правда, – ответил Женя. – У него, действительно, есть какие-то зачатки эмпатии. Может быть, Серега в нас разбирается лучше нас самих. Наверняка он почувствовал страх этих бедолаг-инженеров. Я слышал, как изменился его голос, будто надломился, когда он стал нас уговаривать начать разбирать завал с другой стороны.

Взвод продолжал тягать железо. Белозеров и Растригин вернулись в зал, засели за тренажёры и начали соревноваться, кто больше выжмет, кто дольше продержится.

Глыбу это раздражало. Не любил он таких «соревнований». Он считал, что если что-то и делать, то не на показуху, а для дела. «Ничего, перевоспитаем», – подумал майор, разглядывая новобранцев.

Близилась ночь, и люди стали расходиться. А Германна всё нет, починка гипер-джампера откладывалась.

***

Утром на «Геликон» доставили нужные детали. Техники заменили отработавшие срок части, и корабль был готов к старту.

Все разошлись по каютам в ожидании прыжка.

Крейсер оторвался от орбиты и стал набирать скорость, необходимую для гипер-броска. Ускорение росло и росло, солдат вжимало в противоперегрузочные лежаки, размазывало тонким слоем по искажающемуся пространству. В одно мгновение всё оборвалось. Ни движения, ни звёзд в иллюминаторах, ни жизни, ни смерти, ни любви, ни ненависти – ничего, к чему привыкли люди. Лишь чёрная непроницаемая пустыня, которую условно назвали нуль-космосом.

Это продолжалось не дольше двух-трёх секунд, хотя, казалось, что прошла не одна тысяча лет. «Геликон» вновь обрёл массу, заревели тормозные двигатели, и Андрея снова придавила тяжёлая медвежья лапа перегрузок. Майор привык к этим жалким нескольким «же», хотя раньше с трудом переносил издевательства над своим организмом.

Крейсер, погасив скорость, с черепашьей медлительностью вписался в орбиту планеты. Внизу лежала чёрная марсианская ночь. Над горизонтом виднелся изуродованный метеоритным ударом Фобос, а Деймос прятался на той стороне Марса.

– Орбита Марса, сэр. – Глыба стал выпутываться из паутины ремней.

После гиперпрыжка почему-то всегда мучила странная жажда. Человек пил и пил, а желудок будто оставался в нуль-пространстве, вода улетала в чёрную дыру, и чувство всё усиливалась. Спустя полчаса это состояние проходило, и если ты поддался искушению, то твой желудок превращался в тяжелый бурдюк.