Последний штрих

Мне тоже не улыбается на ночь глядя тащиться в морг.

– Ты, Тима, Мирона набери. Вдруг он свалил куда, или нажрался.

– Будем на колёсах – звякну. Погнали.

Они быстро двинули через площадь перед станцией метро к видневшимся на противоположной стороне машинам такси. Через полчаса ребята стояли в операционной районного морга, перед столом для вскрытия тел. На столе лежал обнажённый труп худощавого мужчины лет сорока, с густо заросшим тёмной щетиной лицом и копной спутанных волос.

– Ну что, годится? – глухим басом поинтересовался тучный человек в халате на голое тело – из ворота выглядывала черная поросль.

Задав вопрос, он коротко икнул, и Тимур, скривившись, помахал перед носом ладонью.

– Дыши в сторону, Мироха, а то я закусь не прихватил.

– Его печёнку будешь? – хохотнул Мирон, двинув головой в сторону трупа на столе. – Свежак, только что вырезали.

Тимур исподлобья злобно зыркнул на шутника и брезгливо процедил:

– Себе оставь, каннибал! Годится! Одевай!

Он кивнул напарнику и Анатолий бросил Мирону большой белый пакет с одеждой.

Через час в багажнике лежал труп неизвестного, уже в джинсах и свитере, а они катили в сторону Можайского шоссе. На выезде из города свернули с трассы на боковое ответвление и метров через пятьсот остановились перед ржавыми металлическими воротами, над которыми виднелась крыша бетонного строения. Выбравшийся наружу Толик открыл ключом навесной замок, с противным скрежетом распахнул створки. Машина въехала на территорию и встала рядом с точно таким же «Опелем», припаркованным у здания.

Тимур быстро перебрался за руль машины-близнеца, оглянулся по сторонам и скомандовал:

– Погнали назад. Может, ещё поспать успеем.

Толик запер автомобиль с трупом, устроился рядом с водителем и грустно предположил:

– Завоняется до завтра.

– Не должен. Подморозило уже. К утру нормальный минус будет.

***

– … девяносто восемь, девяносто девять, сто!

Сергей закончил отсчёт отжиманиям, на секунду замер, упираясь вытянутыми руками в пол, резко подтянул колени к груди и, оттолкнувшись, встал на ноги.

Он несколько раз поднял и опустил руки, восстанавливая дыхание, затем уселся на пол, завел ноги под кровать и принялся качать пресс. Вскоре мышцы на животе заныли от боли, но он продолжал резко поднимать торс, пока боль не стала нестерпимой и тело не забастовало. Вновь несколько подъемов рук, затем бой с тенью. Рука, нога, нырок, уход. Рука, нога, нырок, уход.