Тонкая грань выбора

Можешь подробнее? – обратилась она к сыну. – Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз? А если опять не пройдешь?

– Пётр Александрович гарантирует. У него есть связи.

– Свя-я-язи! – передразнил отец. – Опять связи!

– Ты можешь помолчать! – одернула его супруга. – Достал уже со своей принципиальностью. Тебя, кстати, мама ждёт!

– Надя! – умоляюще воскликнул отец.

– Тогда помолчи. Ты когда об этом узнал, сынок?

– Сегодня. Мы к Генке зашли, а его отец с работы приехал, ну и познакомились.

– И он тебе с порога: «Здравствуй, Саша, а не хочешь ли в Москву?» – не удержался от язвительного замечания отец.

– Да заткнешься ты наконец?! – рявкнула мать. – Дай расспросить.

– Ну, не с порога, но выглядело примерно так, как отец сказал. Генка в школу отвалил, а меня Пётр Александрович попросил задержаться. Предложил, типа, присмотреть за его сыном, ну и обещал помочь с поступлением. Кстати, на экономический, как я и хотел.

– А в какой вуз? – не унималась мать.

– Не знаю, я не спросил, – грустно пожал плечами Саня.

 – Мне без разницы. Только Москва – она дорогая.

– А мы, по-твоему, нищие? – хмыкнул отец и гневно нахмурился. – Тебе чего-то не хватает?! Штанов заграничных?!

– Миша! – опять прикрикнула на мужа мама. – Ты, сынок, не думай, деньги есть. Не зря же отец столько лет на шахте горбатился. Тебе на учебу накопили.

Её глаза блестели радостным азартом. Она бросила благодарный взгляд на мужа, тот подобрался и даже гордо выпятил грудь.

Семейный разлад отошел на задний план. Мысли женщины уже были заняты другим, более важным, на её взгляд, делом.

– Я, конечно, Генкиного отца не знаю, но Света девчонкой порядочной была. Она, правда, помоложе меня лет на пять, но в школе общались немного, так что…

– Да жулик он, – снова встрял отец.

– У тебя все жулики, а ты святой! Только по улицам в трусах маршировать и можешь, – осадила мама только что воспрявшего духом мужа.

– Ну Надя!

– А ты думал – всё?! Я забыла и успокоилась?! Закатай губу!

Возмущенное выражение на лице мужчины в одно мгновение сменилось на угодливо-смиренное, рот тронула кривая улыбка.

Глядя на него, Надежда Яковлевна тяжело вздохнула и безнадежно махнула рукой.

– Пойди, проводи свою маму на автобус, – через паузу сказала она мужу.

– Может, ты сама? – неуверенно предложил он. – Не хочется мне слушать её нотации еще полчаса.

– Куролесить хочется, а слушать – нет? Ладно, провожу.