Тонкая грань выбора

Саня с минуту обалдело смотрел на него и наконец восхищенно выдохнул:

– Ну ты, батя, даешь! Вещаешь, как «Голос Америки»!

– Ничего я не даю, – буркнул отец и добавил: – Ты только всё это не пересказывай никому. За такие разговоры можно и загреметь.

– Да я что, не понимаю… – начал Саня, но отец жестко оборвал его.

– Не понимаешь! Потому что тебя еще не ломали через колено.

– А тебя что, ломали? – осторожно уточнил сын.

– Гнули, – криво ухмыльнулся Матвеев-старший. – Если бы не свалил вовремя, то сломали бы.

Дураком был, свое доказывал до кровавых соплей, когда начальником мехмастерских работал.

– А что не устраивало?

– Да всё! Что ни день, то какой-нибудь халявный заказ. То ворота на гараж сварить, то забор, то навес. «Дай, дай!» Откуда? Ни материалов, ни фондов. А работяги всё это видят и себе тянут. Несли всё, что под руку попадало.

– Так отказался бы эти заказы выполнять.

– Отказался! Сразу комиссия из «Народного контроля». Столько накопали – еле ноги унес…

– А другие как работают?

– Так и работают.

Один принцип: не спорь и делай что прикажут. Давай заканчивать, тебе сегодня еще к репетитору.

Михаил Иванович отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Саня замер, слегка вытаращив глаза. Ему казалось, что отец напрочь отстранился от проблем семьи и полностью погрузился в собственный мир. То, что отец был в курсе его дел и помнил расписание занятий, приятно удивило Саню. Это неожиданное открытие отодвинуло прежние обиды, и всё больше в нем крепло ощущение, что все последние годы в доме жил чужой человек, а вот сейчас вернулся его настоящий, родной отец.

Хотелось как-то выразить это возникшее нежно-щемящее чувство, но Саня стушевался, просто кивнул, повернулся в сторону выхода и неожиданно спросил, не поворачивая головы:

– Ты реально пить бросишь?

– Это не трудно, – скривился отец. – Смысл обрести сложнее.

– Смысл? – непонимающе уточнил сын, медленно разворачиваясь к нему.

– Да, Саня, долбанный смысл. Тупо всё как-то.

Как пошло дело к полтиннику, так и заклинило. Скучно, тоскливо. Ты вырос, у тебя своя жизнь, уедешь через месяц-другой… Что впереди? Жизнь стала похожей на замкнутый круг, из которого не видно выхода.

– Ба-а-атя? – протянул Саня. – Неужели заняться нечем, кроме как бухать?

– Не напрягайся. Разберёмся. Завтра пойду к Ерохину на работу проситься.

– Ерохин – это директор консервного? Ты его знаешь?

– Знаю, – коротко кивнул Михаил Иванович.