Тонкая грань выбора

Он с удовольствием припомнил вчерашнее приключение, сладко потянулся, затем облачился в больничную пижаму, лежавшую на стуле рядом с кроватью, и отправился искать туалет.

– Матвеев, подъем!

Санины ресницы дрогнули, глаза чуть-чуть приоткрылись, пропуская свет в узкую щелочку между веками. Он приоткрыл один глаз, протер его кулаком, открыл другой и недоуменно уставился на стоящую перед ним докторшу.

– Как самочувствие?

– Отлично.

Он заметил сложенную на стуле одежду и понял, что его выписывают.

– Одевайся, там тебя уже ждут.

Саня задержался на больничном крыльце, пережидая ливень – один из тех майских дождей, которые неожиданно срываются с неба бешеным потоком. Сверкнуло, громыхнул гром, и тут же из-за края тучи вынырнуло солнышко, словно оттолкнув в сторону черную массу. Как бы нехотя туча тронулась и плавно потянулась к горизонту, увлекая за собой косые струи. Дождь, как обычно бывает весной, прекратился так же внезапно, как и обрушился на землю, после чего Саня, старательно обходя широкие лужи, двинул к ожидавшей его машине.

– Привет, болезный.

Саня скривил рот в усмешке, подошел и осторожно приобнял его.

– Это еще вопрос, кто из нас болезный. Неслабо тебе рожу рихтанули!

– Пройдет. Вчера хуже было. Сегодня уже почти норма. Вот ребра сильнее болят.

– Грузитесь, дел полно, опаздываем, – послышался голос Генкиного отца из салона авто.

Ребята уселись, мотор заурчал, и машина плавно тронулась с места.

– А мы куда-то торопимся? – поинтересовался Саня.

– У нас поезд через два часа. Сейчас к тебе домой, потом на вокзал.

Саша очумело открыл рот, тупо глядя в перекошенное лицо своего друга.

– И куда мы?

– В Москву! – бросил Пётр Александрович, не поворачивая головы. – Нечего здесь торчать.

Саня ничего не понял, но уточнять и тем более спорить не стал. Он решил, что Борееву виднее, как лучше поступить в сложившейся ситуации.

******

В купе пахло свежестью, а не пылью, как это обычно бывает, оно оказалось идеально чистым и, к удивлению Матвеева, двухместным. Ребята со скучающими лицами терпеливо выслушали уже заученные наизусть наставления родителей, которые, казалось, не собирались уходить из купе. Затянувшееся прощание прервала дородная проводница, отрывисто приказав всем посторонним покинуть вагон.