Тонкая грань выбора

Казалось, ей вдруг стало скучно, и даже раздраженные нотки прозвучали в этом простом вопросе.

– Я учусь здесь, – ответил он, стараясь унять дрожь от обиды. – Вот вчера сессию закрыл, ну и подумал найти тебя.

– Зачем?

Спросила без заинтересованности, просто вежливое продолжение разговора. Саня грустно пожал плечами. Он не был готов ответить, так как и сам себе не мог объяснить, зачем. Может, потому что мысли о ней мешали жить, мешали двигаться вперед, тянули в прошлое? Всех знакомых девушек он непроизвольно сравнивал с Леной, примерял на её место, но даже более красивые почему-то проигрывали это сравнение.

– Где учишься?

– МГУ, буду экономистом.

– Интересно!

Он почувствовал, что ей стало действительно интересно – в ее голосе послышалось неподдельное удивление.

– А ты молодец. Как тебе удалось поступить?

– Помогли. Долго рассказывать.

– Долго? – задумчиво проговорила Лена. – Пусть будет долго, – вдруг решительно сказала она, натягивая на голову шапку.

Торопливо набросила шубу, схватила одной рукой сумку, второй сжала локоть парня и потащила к выходу.

На улице, не давая опомниться, махнула рукой, останавливая такси, почти силой запихнула Саню на заднее сиденье и плюхнулась рядом.

– Татарская, семь, – объявила Лена.

– Это же рядом, – скривился водитель.

– Три счетчика! Мы не можем ждать!

Водитель удовлетворенно хмыкнул, и машина сорвалась с места.

Бегом, бегом! Они торопились, словно боясь не успеть, упустить минуты волнительного, всепоглощающего счастья.

Как будто вот сейчас, в эту секунду жизнь пролетит мимо, словно пуля, и всё кончится. Этаж, еще этаж, проклятый замок, проклятые ключи! Срывая одежду, они вломились в спальню, рухнули на кровать, стиснув друг друга, и через секунду он ощутил, как под его напором пульсирует ее горячее нутро.

Придерживая на груди сползающую теплую шаль, Лена стояла у окна спиной к кровати, нервно затягиваясь сигаретой и периодически сбрасывая пепел в горшок с цветком.

– Ну как ты не можешь понять, родной… Всё, что у меня есть, – всё он.

Да, ты единственный, с кем я чувствую, кого я хочу… Но что нас ждёт? Я не хочу тянуть лямку, считать копейки, как моя мать, и не знать, чем кормить семью завтра. А эти обноски всё детство – от друзей, от соседей! Штопанное-перештопанное! Ненавижу! Ненавижу!

Лёжа на кровати, Матвей молча слушал стенания девушки, которая несколько минут назад задыхалась от счастья в его объятиях, и её слова горьким упрёком застревали в его голове.