Моя Мерлина

Важно, что череда событий, разбивающих твое сердце, вновь повторится. И ты снова будешь зарекаться и обещать себе, что ни-ни, любви, мол, нет, еще раз и ни разу. Ты будешь уверен, что в этот раз сдержишь обещание, потому что хватит тебе уже терпеть боль разбитого сердца, надоело его зашивать, ведь места нет уже живого, одни нитки, все штопано. Скрепя зубами, впивая ногти в ладони, дома ночью в одиночестве ты разрушишь очередную иллюзию любви в своем сердце. До тех пор, пока это не повторится снова. И проблема не в этом.

Проблема в том, что для таких жизненных путей существует некая развилка… Либо в конце всех этих круговоротов ты поймаешь за хвост свою золотую рыбку, ну ту, которую зовут Любовь До Гроба. Либо ты настолько очерствеешь, нет, станешь камнем, который уже не расковыряешь ногтем чьего-то указательного пальца, и этот каменный циник уже никогда не сможет дождаться настоящей любви и познать с ней счастье. И вот в чем настоящая проблема – дождаться, не став циником.

Я думаю, эта история всем нам знакома, или хотя бы многим.

Тем, кто спотыкался о любовные камни, уж точно знакома. Я был весьма влюбчивым ребенком, начиная со средней школы. Помню, как девочка с веселыми бантиками на двух вечно завитых хвостиках крутила мной, Артушкой, как она любила меня называть, целых два года, пока не взялась за спортсмена Вовку, красавца по сравнению со мной. Так о широкие Вовкины плечи разбилась вдребезги моя первая любовь. Я тогда много плакал, бил кулаками неживые твердые предметы вроде стен и дверей, зарекался мамке, что после этой крыски, как я тогда обиженно отзывался о той девчонке, я больше на этих всяких профурсеток вообще смотреть не буду. Было больно. Такова первая детская неудавшаяся влюбленность. Потом уже в выпускном классе в самом начале учебного года, золотое сентябрьское солнце открыло мне глаза на новую девицу, отличницу Лиду, которую я раньше никогда не замечал. Прокрутил я с Лидой до поступления в университет. Мы выбрали разные ВУЗы, но продолжали встречаться, пока Лида не нашла себе на своем факультете нового хахаля. Расставание было болезненным. Тогда я ушел в загул – месяц пил. Ох, сколько паленого алкоголя прошло в те дни через мои внутренние органы. Но ничего, обошлось. Забывался после запоя еще долго, но уже более приятными способами, в объятиях сокурсниц. И хотя после Лидки я снова зарекался, что на баб смотреть не буду, одна из тех утешительниц меня смогла окрутить. Она была самой видной девицей на всем курсе.