Моя Мерлина

Я уже начал обдумывать план действий, как бы поскорее вызволить себя и ее отсюда, при этом не задев ничьих чувств. Минуты потянулись, я еле-еле цедил алкоголь. Ребята справлялись с ним быстрее. Но Рому это никак не утешало. Он выглядел в тот момент, как абсолютно разбитый человек, разорванный, что ли, на куски, начинающий разлагаться в сырой почве своего внутреннего мира. Ребят он презирал за то, что они не хотели способствовать ему в его собственном гниении. Он хотел чьей-то помощи, но той страшной помощи, которая поскорее приведет его трупный яд души в действие и опустит на дно моральной могилы, которую он так усердно в себе копал.

В общем, не друзья ему нужны были в этот момент, а собутыльники, да пожестче. Вот что читалось на его лбу, он это и не скрывал. Ему было плевать на то, что он ранит своим поведением друзей, особенно Льва и Веронику, которые, как я уже успел понять, носятся с ним, как куры-наседки со своими яйцами. Он был в тот момент в полной зависимости от своих душевных ран. Раны эти так больно саднили, что ему понадобился анестетик. Вскоре звонок домофона оповестил нас о прибытии такого вот «анестетика».

Гости зашли идеально подходящие планам хозяина. Трое парней, облаченные в спортивные куртки, штаны, шапки, обувь, как будто вылезшие из одного инкубатора. Бритоголовые, как на подбор, с бесцветными славянскими лицами, носами-картошками, белесыми бровями и ресницами. Держались они нагло, я бы даже сказал, борзо, в доме Ромы чувствовали себя расслабленно.

В нашу компанию они уж точно никак не вписывались. Я сначала даже не поверил в то, что Рома сможет с ними как-то общаться, но он, на удивление, бодро вскочил и подлетел к троице.

–Тим, Болт, Егор, здорова! – жал он им руки, будто бы свой.

Этот нежный мальчик со слегка вьющимися волосами, вечно устремленными в даль глазами, кажущийся временами даже хрупким, скорее всего не из-за внешних данных, а из-за состояний души, выпяченных напоказ, в один миг изменился. Он нырнул в болотце этой гопоты, как будто рыба их сорта.

От него тут же повеяло неприкрытой агрессией и быдлячеством. Находиться в этом доме стало еще неприятней.

Пока хозяин потрошил пакет вновь прибывших, обменивался с ними любезностями на непонятном молодежном языке определенных кругов, я прибился между Мери и Кирой и попытался выяснить, что за цирк с участием диких зверей тут происходит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».