Кто открыл Антарктиду. Военморы на шестом континенте

Их было так много, что отдельные специальные лаборатории работали в две и даже в три смены.

Было время обеда. Закуски, хлеб и компот обычно разносят по столам прежде, чем супницы с первым. И для того, чтобы всё это держалось на столе во время качки, скатерти смачивают водой. Но иногда судно так положит на борт, что не спасают и мокрые скатерти. И если кто-то не успел поймать свой компот, то его мгновенно впитывает покрывающий всю кают-компанию толстый и мягкий палас.

За нашим столом, кроме нас с Борисом Ивановичем Родионовым, сидели инженер-гидрограф Юрий Александрович Белов и инженер-гидролог Саша Казанцев – все в море не новички, поэтому, ожидая вестового с супницей, мы все вчетвером сразу разбирали чашки с компотом и держали их в своих руках, пока качка или хотя бы глубокий крен не уменьшатся. Со стороны это выглядело довольно забавно.

Первый шторм в Эгейском море принёс первые разбитые в каютах графины и телефонные аппараты (результат вынутых из специальных закреплённых штормовых гнёзд и оставленных на столе телефонов, посуды), первую бессонную ночь тем, чьи койки располагались вдоль борта (в нашей с Родинкой каюте койки располагались перпендикулярно борту), первые травмы по неопытности.

Старые гидрографы-черноморцы, которые проходили по Эгейскому десятки раз, говорили, что ни разу это море не запомнилось им спокойным. Особенно зимой здесь чаще, чем в Средиземном, можно услышать бьющий по нервам сигнал SOS – те самые три точки, три тире, три точки морзянкой.

Уже на выходе из Эгейского моря на утреннем докладе начальнику экспедиции исследователи пожаловались: «Владимирский» идёт переменными ходами и надо постоянно приостанавливать или вносить коррективы в проводимые на ходу исследования непрерывного цикла.

– Вынужден идти переменными ходами. Потому что «Беллинсгаузен» постоянно отстаёт.