Реликтовые хроники

Накинув второй обод впритык к первому, он стянул его болтом. В мониторе ноутбука появились небольшие показатели перечня частиц. Зафиксировав там время и начальные показатели, Бок ударил молотком по колоколу. В мониторе все шкалы выпрямились, не дергаясь. Значимость нуля на графиках говорила только о пустоте. Он посмотрел в нутро медного купола, где опять присутствовал туман. На этот раз Бок уже не хотел трогать его. В течение нескольких минут все находилось без изменений. Потом исчез туман, и на экране появились данные о наличии частиц.

Бок посмотрел на таймер под схемами и вслух произнес:

– Если нет нейтралино и аксион, значит, там только эфир. Всего лишь пять минут!

Уже стемнело. Обесточив электричество, Бок еще раз окинул все взглядом и принялся спускаться с колокольни. Выйдя во двор, подсознание его толкнуло посмотреть на деревья. Большая звезда сияла над голыми ветками.

– А это что? Может, какая-то комета, – подумал он, направляясь к дверям кухни.

Клавдия Степановна шла на ферму с проверкой, ей не нравились вечерние удои.

Из настежь открытых центральных ворот коровника вырывался гул. У ворот лежал клочок сена, в нем валялись два скотника, Атас и Помятый. Подняв Атаса за шкирку, она закричала ему прямо в лицо:

– Нажрались уже! Контрацептивы! А кто будет ферму чистить?

– Степановна, мы устали, – с полуоткрытыми глазами отвечал Атас.

– Не смеши вульву, она и так смешная! Где Денис?

– Титаник… там отдыхает! – Атас говорил и старался показать еле поднятой рукой на торец здания.

Она бросила его и взяла недопитую бутылку самогона. Открутив ей крышку и перевернув, бригадирша продолжала идти между поилок. От мычания коров стоял шум. Она отбросила пустую бутылку и выругалась.

– Вот суки! Коров недоеных оставили.

Идя к радиотранслятору, который с каждым шагом своим звуком все сильней заглушал мычание коров. Открыв дверь подсобки, Клавдия принялась орать.

– Вы почему, суки? Скот… – и тут же обомлела. В помещении кишели обнаженные и полуобнаженные её две бригады.

Использованный стол сиротливо стоял с разложенной деревенской закуской и полупустыми бутылками самогона. Из-под стола выглядывали ноги ее мужа. Недалеко от очередной освежеванной коровы мычал недавно отелившийся теленок. Из чана на плите шел пар. На кушетке лежала доярка Нина. На её сдвинутом большом животе лежали не только её груди, похожие на фикусные листья, но и мохнатый мужик с задранной рясой. Он фрикционировал, а женские груди тряслись в такт с головой.