Мое дело. Наше дело. Общее дело

Если кольцо не подойдет, приходите вместе, подгоним под размер.

Странное поведение для капиталиста, не правда ли? Но как бы то ни было, Дойл на протяжении всей своей жизни был занят ровно одним – зарабатыванием денег. Он и вправду считал, что важнее купюр ничего нет, пока не погибла его жена… Тогда он понял: «Человек и только деньги – это как человек и только желудок!»

– Большое спасибо! И от моей мамы тоже! Никогда не забуду, как вы ей тогда помогли…

– Ну ладно… ладно. Ступай уже.

Питер ушел.

Дойл прошел в конец ювелирного и приоткрыл окно. Глубоко вдохнув он ощутил душевное тепло и вспомнил свою свадьбу и жену, которая ему часто снится и наполняет воспоминания прежней жизнью, которой больше никогда не будет. И эти всплывающие мгновения иногда дразнили его, а порой отравляли.

Спустя полчаса Дойл вышел на улицу и закрыл большую дверь салона. Затем он оглянулся и печально взглянул на красиво написанное имя София, над входом в ювелирный. Это имя его жены, которая пару лет назад погибла в автокатастрофе.

Дойл вздохнул и произнес тоскливо:

– Эх… София.

Затем он спустился по гранитным ступенькам и выйдя на алею не поверил своим глазам, заметив лежащего на земле Питера. Быстро подбегая к нему, Дойл оглядывался, пытаясь понять, что здесь произошло.

– Питер! – сказал Дойл и помог Питеру подняться на ноги.

Питер схватился за тяжелую ладонь Дойла и болезненно стоная встал, прикладывая дрожащею руку к рассеченной от удара брови; его бледное лицо выражало горесть, а наполненные тягучим ощущением несправедливости глаза бегали, как зверьки.

– Меня ограбили… Какие-то наркоманы… – растерянно произнес Питер и капли крови на его лице перемешались со слезами, залившими глаза.

***

После того, как Дойл отвёз Питера в больницу, он как подобает приличному человеку связался с полицией и все рассказал; полицейские достаточно холодно отнеслись к этому делу, и как показалось по словно молящимся оставить их в покое, каменным лицам, – виновных они не собираются искать, уж слишком мелкое происшествие, знаете ли…

Прошло несколько пасмурных суток.

Дойл все так же стоял за кассой и устало вздыхал. Настроение у него было гадкое, он думал о том, что произошло с несчастным Питером. Погода за окном навивала усталость – хотелось хорошенько закутаться одеялом и погрузиться в настоящею спячку. Казалось, что сегодняшний хмурый вечер будет тянутся вечно.