Мое дело. Наше дело. Общее дело

И есть ли в тех, кто продает наркотики, хоть какое-то сострадание к тому, кто по глупости покупает «волшебную таблетку»? Конечно нет! Для таких особей важно только одно – деньги. И плевать на жизнь этой девушки или какого-нибудь наивного парнишки. Кстати о наивности… советую всем от нее как можно скорее избавиться.

Дойл иногда заходил в комнату Марии и интересовался, что она приготовит на ужин; он старался уделять больше внимание дочке, по которой было видно, что ее одолевает скука. В свою очередь Дойл ощущал себя в окопе, словно он на войне, на которой он защищает свой дом и свою дочь – единственного члена семьи.

Но он не знал, какую тактику ему нужно использовать, чтобы победить. На его улице, словно совсем недавно посилилась некая сущность, что высасывает из людей человечность, оставляя пустые оболочки, которые со временем наполнятся чёрствостью и безразличием. Большинство его соседей уважаемые, гордые люди, а сейчас они попрятались по своим домам, словно по городу разгуливает болеющий чумой маньяк, наводящий на всю округу средневековый страх и имя ему – уличная наркоторговля.

Громко зазвонил телефон. Дойл испуганно к нему подбежал и слегка дрожащим голосом ответил.

– Слушаю!

– Это я Джозеф.

– Что случилось?

– Можешь приехать?

– Через двадцать минут буду у тебя.

Пакет, что привязал Дойл вместо разбитого заднего стекла своей машины шумел от порывов ветра и иногда даже пугал, заставляя периодически оглядываться и вспоминать Мертвого и оглушительный звук разбивающегося стекла.

Рядом с магазином Джозефа стояла потрёпанная машина, которую Дойл прежде здесь не видел; он взял с собой пистолет и направился внутрь, ожидая самого плохого. Смеркалось. Моросил дождь.

– Рад видеть! – сказал Джозеф и крепко пожал руку Дойлу. – Чего такой возбуждённый? Думал у меня проблемы?

На улице поднялся сильный ветер, да так что во всей округе отключилось электричество. Джозеф зажёг свечу и язычок пламени на сколько это было возможно освещал лица собравшихся за столом: свет лил лишь на одну сторону лица Джозефа, с которой он самый обычный мужчина, а с другой стороны, та что была во тьме, глядел жуткий, волчий глаз, наполненный любопытством.

И глядя на Дойла Джозефу казалось тоже самое…

– Новости печальные, как минимум для меня. Помнишь моего мальчика?

– Помню. Прекрасный ребенок.

Джозеф вздохнул и продолжил:

– Я долгое время платил сыщику, чтобы он нашел сына.