Альянс

Не улыбнулся, а именно посмеялся – его плечи дёрнулись несколько раз, и было в этом движении что-то жуткое. – Только, в отличие от учёных, я не спешу делиться своими знаниями с другими. За это мне и платят.

Яркий свет больно ударил по глазам сбоку. Я повернулся и увидел азиата, полусидящего на комоде. Как он там оказался, я не заметил, но подумал, что он – самый настоящий ниндзя. В руках он держал прозрачный стеклянный брусок размером не больше смартфона. Свет из верхней его грани широким лучом скользнул по моим ногам и, ударившись о пол, погас.

Азиат оторвал взгляд от прозрачного экрана, высветившего какую-то информацию, и отрицательно покачал головой Доггетту.

– О, совсем забыл, мне нужно сказать вам ещё кое-что. – Доггетт погасил свою искреннюю улыбку так же быстро, как мгновением ранее погас свет от устройства в руках его спутника-молчуна, и повернулся к миссис Трейд. – Очень-очень важное. Однако, – он вновь засиял, глядя на меня, – это наш взрослый секрет. Настолько взрослый, что даже не все взрослые достаточно повзрослели, чтобы его услышать, – снова этот беззвучный смешок, – так что я бы не хотел говорить о нём при тебе, возвращайся в комнату, Джей-Джей, был счастлив с тобой познакомиться.

Доггетт обошёл стол. Каждый его шаг чётко отзывался тяжёлыми ударами каблуков, на которые он излишне налегал, неестественно задирая вверх носки. Он взялся за спинку стоящего во главе стула и мотнул головой в сторону лестницы, глядя на меня уже без всякой улыбки.

Азиат повторил это движение головой.

Сказать по правде, эти ребята меня напугали. Не думаю, что они ставили своей целью запугивание ребёнка, что было бы очень глупо. Напротив, мне показалось, что болванами они не были. И всё же напугать меня у них получилось превосходно. Это было самым жутким во всей сцене – то, как они ненавязчиво вселяют страх, будто он – часть их работы, которую им приходится выполнять так долго, что они уже сами не замечают, насколько устрашающе себя ведут.

Они выглядели в точности как профессиональные танцоры, пытающиеся показать, что не умеют двигаться. И это пугало ещё больше. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как меня скручивает в комок нарастающий ураган волнения. Мне хотелось как можно скорее скрыться наверху, потому что я чувствовал у себя на затылке рентгеновский взгляд того азиата. В это мгновение я встретился глазами с Лютером, скрывающимся в темноте внизу лестницы.