Альянс

Хьюго на протяжении всей этой сцены задумчиво глядел на Маркуса, по-видимому, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение его поведению.

– Синтия, – он жестом попросил её присесть на диван, а сам принялся расхаживать по комнате, рассматривая фотографии на полках и покручивая в руках всякие безделушки, – скажите, почему вы уехали от мужа?

– Ну-у-у… – протянула она, покосившись на Маркуса. – Я начала его бояться.

Маркус бездумно глядел на диван, на котором сидела Синтия. Диван был длинный. На линии стыка сидения и спинки на равном расстоянии расположилось несколько небольших подушечек кирпичного цвета.

Что-то они напоминали Маркусу. Вот только что?

– Это как-то связано с событиями шестого июня? – Хьюго перехватил взгляд Маркуса и перебросил из руки в руку хрустальный шар, взятый минуту назад с полки. В поверхности шара отражались голубые блики моря.

– Отчасти да, но это началось задолго до смерти Дженнифер. – Синтия сжала до покраснения ладони одну в другой и, повалив голову набок, поглядывала через плечо на ослабляющего галстук Маркуса.

 – Знаете, такое иногда бывает, выходишь замуж за одного человека, а наутро просыпаешься в постели с совершенно другим.

– Расскажите, что за тип ваш муж, какой он? – Хьюго прокрутился на пятках и вновь поймал бегающий по комнате взгляд Маркуса. – Были ли у него какие-то тайны?

Голоса Хьюго и Синтии постепенно отходили на задний план, Маркусу стало душно, он уже расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и щурился, пытаясь сконцентрировать расфокусировавшийся взгляд на начавших плясать перед глазами подушках.

Плеск волн в его ушах нарастал. Танец подушек начал подстраиваться под этот звук и синхронизировался с ним настолько, что теперь это были вовсе не подушки, лежавшие на белом кожаном диване, а нанизанные на трос буйки, покачивающиеся на волнах.

– Смирись, тебе никогда не обогнать меня, Герберт!..

– «Герберт! Герберт!» – кричал он, носясь по комнате как сумасшедший, – прокричала Синтия, повторно вернув Маркуса в реальность.

Детектив начал глушить подступавший кашель короткими «гм». Казалось, его лёгкие раскалились и теперь пытались прожечь грудную клетку изнутри.

– Что случилось, мам? – В проходе показалась темноволосая девушка лет восемнадцати, пришедшая на крик.

– Ты так подросла, Агнет, – проговорил Маркус, видя, как постепенно черты лица девушки меняются и становятся совершенно неузнаваемыми. Нет, это была не его сестра.