Альянс

 – Иными словами, одни и те же события, по его мнению, повторяются, и он может их исправить. Неплохо для четырнадцатилетнего, а? – не без гордости произнёс он с интонацией, превращающей вопрос в утверждение. – Я нашёл в Интернете несколько подобных научных теорий…

– Прекрати, Герберт, это намного серьёзнее, – перебила его Дженнифер. – Вот вчера я захожу на кухню, а там Джейсон, забравшись на стул, пытается поймать бабочку заварочным чайником, на моих глазах теряет равновесие и падает. Чайник разбивается вдребезги, Джейсон шлёпается лицом в осколки… Когда я пыталась вызвать скорую, он посмотрел на меня безразлично и сказал: «Не волнуйся, мам, в следующий раз, когда снова буду ловить эту бабочку, я не поранюсь».

Это совершенно ненормальная реакция для ребёнка.

– Ядро вашего беспокойства мне понятно, но я пока не стану делать никаких выводов, – с расстановкой проговорил Голдхабер. – Вы оба пытаетесь дать оценку его поступкам и словам, причём каждый свою. Моя же работа заключается в установлении механизмов мотивации и построения мыслей самим первоисточником, понимаете? Чтобы понять, всё ли в порядке с вашим сыном или нет, я должен изучить его собственные мысли на этот счёт.

Иных выходов для этого, кроме прямого общения с Джейсоном, я не вижу.

– О, совсем забыла, – сказала Дженнифер и, открыв молнию сумочки, немного в ней покопалась. – Может, это поможет? Это дневник Джейсона, он ведёт его уже давно, там есть записи и до перемен в его поведении, и после.

– Прекрасно, с этого стоило начинать.

Давайте поступим так: я сейчас сниму с него копии и верну вам. Вы же придёте завтра в это же время, я внимательно всё изучу к тому моменту и смогу сделать определённые выводы.

Голдхабер остановил воспроизведение, отмотал плёнку назад и вернул кассету на место, поместив в проигрыватель следующую – за 17 июня 2008 года, однако воспроизводить её не спешил. Глядя на календарь, он с чувством глубочайшего удовлетворения восстанавливал в памяти прочитанные в дневнике мальчика записи, удивляясь тому, насколько легко всплывали из глубин его сознания эти воспоминания.

Мальчик описывал в дневнике свою жизнь, не упуская мельчайших подробностей, – все события, слова, собственные мысли были представлены в строгой последовательности, что для подростковых дневниковых записей обычно является редкостью. Доктор вспомнил, что его поразил этот порядок, в котором не было ни одной выбивающейся из заданной системы фразы.