Поздняя исповедь

И Шурик Мальцев там будет наверняка… Что ж, раз его, старейшего из паханов, до сих пор не отошедшего от дел, соизволили пригласить, это может означать одно из двух: либо подтверждение незыблемости позиций Тихого в городской иерархии и знак признания его прошлых заслуг, либо… предварительная договоренность о разделе его наследства между волками помоложе уже состоялась, и почтенного седобородого дедушку мягко и ненавязчиво попросят добровольно уйти «на пенсию», причем попросят публично, обойдутся без радикальных мер и дополнительных затрат вроде снайперского выстрела и последующего приручения оставшейся без папы гвардии.

Дескать, живи, отец, с миром, тихо и безмятежно, трать заработанные чужим потом и кровью миллионы, а хлопоты тяжкие на благодатной ниве оставь молодым и сильным.

Если дело обстояло именно так, то сразу становился понятным двойной смысл мочиловки под Старым Изборском и угона в сторону Москвы фур с контрабандными спиртовыми заводами. Хрен с ними, с деньгами.

Хотя кусок эти твари оторвали жирный – больше четырех «лимонов». Это было не что иное, как заочное предупреждение ветерану. Дескать, слаб ты стал для таких гамбитов, Тихий. Истекло твое время. А если дедушка не уйдет добром на своих двоих, то очень скоро его, непонятливого, торжественно и солидно, с подобающими заслуженному человеку почестями, вынесут на руках под звуки шопеновского марша.

Под ребрами Тихого пробежал ледяной холод, плотно сжатые губы старика мелко задрожали.

Отказываться от такого приглашения ни в коем случае нельзя. Даже если ты серьезно болен и лежишь в постели с температурой под сорок, все равно должен отметиться. Поэтому Степаныч как можно естественнее разыграл сдержанное удивление, поблагодарил Пузыря за приглашение на свадьбу и пообещал бывшему валютчику в назначенное время прибыть к популярному у братвы Троицкому храму. Именно в нем должна была пройти церемония венчания гатчинского авторитета и его суженой.

Краем уха Тихий слышал, что один из священников, ранее служивший в этом храме – кажется, отец Павел, – сейчас окормляет паству на острове Каменном, в затерянной среди вологодских лесов и закрытой для доступа родственников тюрьме для пожизненно осужденных, тюрьме особого назначения.

Отпускает, значит, грехи тяжкие раскаявшимся серийным убийцам типа Чикатило, религиозным душегубам вроде главаря секты сатанистов Каллистрата и маньякам-педофилам, таким, как Стахов.