Грааль Иуды

Подумать только! И какова же его судьба, позволено будет узнать?

– Кого?

– Вашего дедушки.

– Да ничего, жив-здоров старик.

Челюсть экскурсовода отвисла.

– Как! Он еще жив?

– Живее всех живых, – хохотнул Игорь. – Это же он прислал меня в ваш городишко. По следам боевой юности. Знаете, зачем?

– Могу только догадываться, – экскурсовод возбужденно протер очки носовым платком. – Судя по вашему интересу к статуе, вы ищите ее следы. И сколько же вашему дедушке сейчас лет, позволительно будет спросить?

– Кощей Бессмертный ему младший брат.

– А как вашего дедушку зовут?

– Ледовских Иван Авдеевич!

Гид вынул из кармана разлохмаченную записную книжку, глаза его горели.

– Сенсация, – шептал он, записывая. – Семен с ума сойдет. И Аня. Расскажите мне, как у него возникла эта идея, как он ваял скульптуру, откуда он. Я должен все знать. Это войдет в мою экскурсию. Люди будут просто рыдать.

– Баш на баш, – предложил Игорь. – Вы помогаете мне найти местные архивы, где могла заваляться эта чертова башка, а я вам рассказываю про своего деда и его творчество.

* * *

«Буровскую» (изначально – реутовскую) ОПГ возглавляли три исторических лидера – Михаил Савельевич Тытенок, он же Тытя, (похоронен на Введенском кладбище), и ныне здравствующие Платон Федорович Лютиков (Лютый) и Валерий Егорович Бурыкин (Бурый).

Валера «Бурый» представлял собой тип закончившего выступления штангиста: заплывший жиром бочкообразный торс, широкие покатые плечи, могучие бицепсы рук.

Двойной подбородок его гармонировал с двухбастионным бритым затылком. Стылый взгляд серых глаз был исполнен тотального презрения к окружающим людям. Валерий Егорыч не встречал в своей жизни людей сильнее его. Однажды малолетний сын его потерял ключи от гостиничного номера в египетском Шарм-аль-Шейхе. Это обнаружилось уже перед дверью, мощной, из красного дерева. Отец хмыкнул и слегонца толкнул ладонью. Дверь распахнулась, выламывая замок из стальной рамы.

Однако с течением времени бывший рэкетир Валера Бурый превратился в благонамеренного предпринимателя Валерия Егоровича, который очень не любил, когда его выдергивали из респектабельной жизни и возвращали в шкуру бандита. Он отвык принимать острые решения. Выросшее в его буйной натуре второе «я» бизнесмена начинало тут же взвешивать последствия, указывать на возможный ущерб, и Валерий Егорыч тормозил, тянул с решениями.