Копье Судьбы

– По связкам, связкам резани, – подсказывал Гуськов, – по жилам…

Вновь застрочили немецкие автоматы, лай собак сделался громче, свистнули пули.

Взрычав от натуги, Василий с хрустом провернул полуотрезанную кисть, промокнул кровенеющий разрез снегом, рассек натянутые сухожилия – кисть отделилась.

Помогай, крикнул он Гуськову, это гиря, а не чемодан!

Гуськов подхватил трофей с другой стороны, вдвоем пошли сноровистей.

За чемоданом на цепи волочилась по снегу зажатая в наручнике кисть оберста, – посиневшая, с багровой наледью на месте отруба.

БЕРЛИН. ОСОБНЯК НА БЕРЕНШТРАССЕ, 36

Наши дни

Русский генерал окинул взглядом иссохшую фигуру старца.

– Вы сказали, что партизаны вас застрелили. Уж не разговариваю ли я с призраком?

Старик осклабился в неслышимом смехе, радиальные морщины покрыли его ввалившиеся щеки.

– Видимо, порох отсырел, и пуля выбила мне глаз, но в мозг не проникла. Вот она, – граф сделал знак, секретарь поставил на стол золотую табакерку.

На зеркальной подложке лежал сплющенный кусочек свинца. – Германским командованием была проведена операция армейского масштаба по прочесыванию леса. Кофр как в воду канул.

– Что же в нем находилось, господин граф? – спросил Огуренков.

Хозяин дома пожевал блеклыми губами.

– Этого я пока не могу вам сказать.

– В русском фольклоре, – сказал Валентин Григорьевич, – есть сказка, в которой царь посылает главного героя туда, не знаю куда, найти то, не знаю что.

Я не сказочный персонаж и не могу заниматься поисками неизвестно чего. Скажите откровенно, что мы ищем, и тогда я смогу помочь вам.

Старый граф погрузился в раздумья..

– Вы правы, – сказал он. – У меня осталось мало времени, я вынужден раскрыть вам карты. Но предупреждаю, после моего ответа у вас уже не будет пути к отступлению.

Огуренков упрямо нагнул лобастую, наголо обритую голову.

– Надеюсь, это не угроза?

– О нет, это необходимое предупреждение.

Русский генерал поднялся.

– В предупреждениях не нуждаюсь! Это вы обратились ко мне за помощью, а не я к вам. Не люблю, когда меня используют втемную. Благодарю за гостеприимство.

– Ну, что ж, прощайте, – сказал граф, протягивая руку. Правую.

Огуренков застыл во встречном движении. Навстречу ему торчала сморщенная культя. Искусственная кисть осталась лежать на подлокотнике.

– Прощайте, – повторил граф, видя, что гость находится в замешательстве.