Копье Судьбы

– Ой, как ты похудел, Сережа!

– Дарья Денисовна, – следователь Фоминых открывает ее дело, – сообщаю вам, что суд продлил ваше пребывание под стражей еще на три месяца. Скажите спасибо вашему подельнику. Он утверждает, что именно вы ударили Дмитрия Капранова лопатой по голове и положили лицом в горящие угли.

– Сережа, ты вправду так говорил? – не верит своим ушам Даша.

– Я повторил ее слова, гражданин следователь. – Скворцов изучает пол под ногами, на предательницу смотреть брезгует. – Сам я этого не видел, был без сознания…

– Зачем вы бросили Капранова лицом в костер, Жукова? – повышает голос следак.

 – Вам фотографию его показать? Вот, смотрите, он остался фактически без лица.

– Фу, уберите это! Говорю вам: я его в костер лицом не дожила!!!

– Тогда кто? Скворцов?

– Как я мог его тащить? – возмущается подследственный. – Я был без сознания! Следователь стукает кулаком по столу.

– Хватит мне лапшу на уши вешать! Как мог человек в оглушенном состоянии пройти восемь метров и упасть лицом точно в мангал?!

– А ведь верно! – осеняет Сергея, и он впервые за встречу смотрит Даше в глаза.

 – Там же никого не осталось в живых и при памяти, кроме тебя. Получается, что это ты его туда оттащила.

Даша в СИЗО пообтесалась, стала жесткой и решительной.

– Ты че несешь, Скворцов? – грубо, как тюремная урла, фыркает она. – Думай, что говоришь!

Следователь направляет раструб настольной лампы ей в лицо, но оно не освещается, а наоборот – смуглеет, как тогда, при прохождении через Горелый лог, когда поднималась гарь с земли и липла к потному телу.

Мягкий носик становится точеным, губы окрашиваются «драконьей кровью», глаза очерчиваются по контуру сурьмой из смеси бараньего жира, уемы, басмы и сажи.

– Узнал меня? – брызжут лучами межзубные стыки, – да, это я, жрица Хазва!

Ликующий лик моавитянской колдуньи проступает сквозь облик московской девчонки. Она запрокидывает голову, хохоча, ибо радость великая для жрицы Ваала Фегоры узреть заклятого врага, ввергнутого хитросплетением интриг ее и чар в унижение и узилище.

– Так это ты все делала, с самого начала! – Скворцов потрясен открывшейся ему картиной. – Заманила меня в лес, прикинулась слабой и беззащитной, заставила защищать себя и убивать, а после, в поезде, спрятала копье и сдала меня ментам! Тысячи лет назад я убил тебя, и ты до сих пор мне мстишь?

– Кого вы там убили, Скворцов? – настораживается следователь.