Копье Судьбы

Пораженные зрители услышали странные слова.

«Великая Матерь Мира в гневе сошла на землю. Дыхание ее испепеляет.

От дуновения ее горят леса и гибнут нечестивцы».

ДОБЫВАНИЕ ОГНЯ. ДАША ЖУКОВА

Прямая речь

– Получилось? – спросила я, натягивая джинсы.

Скворцов, стоя на коленях, раздувал дымок и стонал.

– Ты чего? – испугалась я. – Обжегся?

– Внуча, а ты… во-ню-ю-ю-ча…

Его узенькие кровожадные щелочки дьявольски сверкали. Он ржал!

– Вот ты гад, Скворцов! Ты же обещал!

– Шучу… Ты пахнешь розами…

– Не нюхай, если не нравится.

Тут я сама не выдержала и затряслась в приступе нервического смеха. Вот мы дурачки, нашли, когда смеяться, за нами идет погоня, а мы ржем, как подорванные, и между нами разгорается костерок, в который Сергей не забывает подкладывать сухие веточки. Глаза его слезятся от смеха и дыма.

– Можно, я буду теперь от тебя прикуривать? Будем экономить на спичках.

Я поднесла ему под нос кулак.

– Скворцов, убью.

– Не смеши, мне больно, – он пальцами прижал свои разбитые губы, и вдруг обнял меня, как сестру. Мы постояли так, затихая, возвращаясь в суровую реальность. Он сжал меня крепче, и сказал как-то очень тяжело и спокойно.

– Больше ничего не бойся, слышишь. Я за тебя всех урою. Весь мир! Теперь я смогу.

Что-то в эту минуту случилось между нами, словами не описать, будто молния пробила, будто соединило нас каким-то разрядом, и мы стали одним целым…

«Ну, с богом, – сказал он».

Мы разожгли охапку сосновых веток и побежали – он направо, я налево, – припаливая пожелтевшую траву и кусты.

Вернулась я уже в густом дыму, ориентируясь на кашель Сергея. Он рубанул ладонью в направлении движения, и мы побежали лицом на ветер.

НАВСТРЕЧУ ВЕТРУ

Сосновый, смолистый, иссохший за месяцы летней жары лес запылал. Объятые косматым пламенем сосны одна за другой взмывали факелами в небо, стреляя в соседние кроны огненными искрами. Чащоба заполнялась едким маревом, превращаясь для преследователей сначала в газовую камеру, а затем – в крематорий.

Как мы ни убегали от пожара, но ветер все равно нагонял в нашу сторону дым, мы надышались угарным газом, головы разболелись, перед глазами поплыли круги, мы кашляли, как туберкулезный диспансер. Я вспомнила, дедовы рассказы, что немцы тоже травили их дымом, и вновь ужаснулась тем испытаниям, через которые он прошел.

Уже стемнело, когда мы вышли на край яйлы.