Пришествие двуликого

Она уже не плакала – стонала, обливаясь слезами, и вырывалась из рук, намереваясь бежать в горячее пекло. Как выяснилось позже, это была хозяйка дома и там, в огне, у неё остался маленький ребёнок.

И тут к толпе людей, которые уже опустили руки с вёдрами, лопатами, вилами и с отчаянием ждали развязки, подошёл старик благообразного вида, с густой седой бородой и спокойным, мудрым взглядом. Он с лёгким поклоном перекрестился и спросил рыдающую женщину:

– В какой комнате твой юнец?

Женщина непонимающе посмотрела на старика, перестала стонать и прохрипела, облизывая потрескавшиеся губы:

– Комната прямо, в самой глубине, как идти по коридору…

Все замерли, не понимая ещё, что собирается делать незнакомец.

Он же ещё раз перекрестился, прошептал что-то про себя, снял свой потрёпанный пиджачишко, накинул его на голову и быстрым шагом заспешил к горящему дому. Толпа людей только ахнула! Всё произошло так быстро и неожиданно, что никто не попытался остановить старика.

Когда согнутая фигура исчезла в пламени, щупленький, с серым лицом, мужичонка компетентно высказался:

– Пропадёт зазря! Странный человек…

Однако тут же замолчал под осуждающими взглядами.

В этот миг упало, выбросив сноп искр, очередное бревно; стала рушиться веранда. Несчастная женщина только всхлипывала, вглядываясь затуманенными глазами в беснующееся пламя пожара, и мелко дрожала. Мужчины уже отпустили её, поддавшись общему настроению. Минуты тянулись как часы…

Будто огненный призрак, из бушующего пламени выскочил человек – он держал на руках завёрнутого в тот самый пиджачишко ребёнка! Едва они проскочили веранду, как её крыша обрушилась целиком, вызвав сноп искр, всплеск огня и стонущий вздох толпы.

Первой к отважному старику кинулась мать ребёнка. Она не бежала – летела! Спаситель увидел её порыв, остановился и молча подал свою ношу.

Ребёнок, хотя и в полуобморочном состоянии, вызванном жаром, дымом и страхом, был жив. Сам старик, ко всеобщему удивлению, почти не пострадал, лишь волосы да рубашка слегка обгорели.

На благодарные слова и слёзы матери, он только откланялся, перекрестился и сказал фразу, которая твёрдо отложилась в памяти Романа:

– Я, глубоко верующий человек, и нахожусь под защитой Господа! Он же угодные деяния людей видит, благословляет и помогает… Так-то.

Ещё раз перекрестившись, отряхнув и расправив бороду, одев свой подгоревший пиджак, старик скромно удалился. Люди в оцепенении и благоговении смотрели ему в след. Никто не проронил ни слова.