Тайна родимых пятен или невероятные приключения Тишки Бедового и его друзей

– Аркадьевич…

– А Ардалионович кто? – даже выгнулся в недоумении директор фирмы.

– Есть такой, есть, – возбуждённо затараторила старушка, пытаясь скрыть смущение от того, что и сама путалась с этими Вакулами. – И Вакулой зовут. Да только давно про него не слыхать, и живёт он в областном центре, Облыгорске!

Последнее сообщение как-то сняло с начальника налёт официальности, и его интерес к соблюдению паспортного режима явно спал. Однако доигрывать комедию нужно было до конца. Тем более из открытой двери дома исходил аппетитный запах чая, и Гришка понадеялся, что слегка напуганная старушка угостит на дармовщину официальное государственное лицо.

Но, как говорится в мудрых народных поговорках, дармовщина часто больно бьёт по голове, как в мышеловке.

Не успел Гришка всунуть в проём двери свою удлинённую шею с дынеобразной головой как на неё, в районе темечка, обрушилось что-то уж очень тяжёлое! Не ойкнув, только уловив искрение в глазах, начальник бревном повалился на пол…

– Что-то Мыслителя долго нет? Не закрадывается у тебя такая паршивенькая мыслишка? – озабоченно переминал Филька зубами жвачку, найденную в кармане брюк.

– Подозрительно, подозрительно… – нахмурил брови Тихон. – Ждём минут пять, и принимаем меры.

Директор фирмы не появился и через пять, и через десять минут… В бабкином дворе стояла гробовая тишина. Только у соседки недовольно кудахтали куры, да надрывался периодически петух.

– Всё, – решительно поправил пиджак Тишка, – была не была – идём!

Дружки решительно вышли из убежища – густых кустов на стыке двух усадеб, и, помогая друг другу, перемахнули через забор.

Крадучись поднялись на крыльцо и, осторожно открыв двери, вошли в дом. То, что увидели, откровенно поразило и даже возмутило…

В зале, на полу, с тряпкой во рту извивался и мычал главный фирмач. Из кладовки, закрытой на крючок, доносились всхлипывания.

– Вот тебе и хорёк! – изрёк Филька, наклонившись к Гришке.

 – Мог ведь и убить!

– Иди – открой кладовку, а я развяжу Мыслителя, – распорядился Тишка. – А хорёк уже наверняка в лесу.

Вскоре освобождённый от пут и кляпа бледный Гришка оторопело сидел на стуле и, постанывая, робко трогал затылок, а причитающая, заплаканная Степанида растерянно крестилась. Дружки начали выяснение происшедшего.

С первой попытки от Гришки ничего вразумительного добиться не удалось: он никак не приходил в себя.