Тайна родимых пятен или невероятные приключения Тишки Бедового и его друзей

– А как же! После неповторимого обеда с Устинькой и её трогательных проводов к месту проживания, я отправился к дому бывшей супруги Ардалионовича…

– И что – она тебя приняла? – приподнялся Филька.

– Нет, зачем же рисковать своими брюками, а возможно и чем большим… Я подсел к добропорядочным пенсионерам, вбивающим домино в крепкий дубовый стол, угостил их пивком за проигранную мной партию козла и выяснил мимоходом всё касаемо Вакулы.

– Ну-ну… – напрягся, синея, директор.

– От козла тоже бывает польза, если по назначению употребить… – прокомментировал мимоходом рядовой работник.

– Так вот, – вдохнул глубоко Бедень, – наш искомый клиент обманным путём был вытурен из законной квартиры сексапильной супругой и её новым хахалем, опустился на дно нашего демократического общества и теперь успешно – бомжует.

– Вон как… А где же, где?! – нетерпеливо затрепетал Григорий.

– Адреса подвалов возможного пребывания княжеского потомка у нас есть! – Тишка продемонстрировал смятый листок бумаги.

 – До захода солнца время имеется, поэтому предлагаю потратить его с пользой.

Возражений не последовало. Убрав уже несъедобные остатки, дельцы заспешили в гости к неуловимому клиенту.

…Вход в подвал очередного по списку дома нашли не сразу. Нет, “официальный” был, однако на его двери висел солидный ржавый замок. А “неофициальный” – представлял подобие дыры в потрескавшемся фундаменте. Этот лаз небрежно прикрывался трухлявым бревном.

– Вспомним босоногое детство! – торжественно объявил Тишка и, отодвинув бревно, смело полез в отверстие. Филька, сделав презрительную гримасу, без слов отправился за другом. Григорий же нерешительно потоптался и, нахмурив брови, проделал те же действия.

Подвал встретил, как и полагается, полумраком и резкими запахами характерными для мусорных и помойных ям. Обнадёжил мерцающий в глубине свет. Туда и направились, осторожно обходя самый разный хлам.

Когда подошли ближе, перед дельцами предстала типичная картина пристанища изгоев общества: керосиновая лампа в компании объедков на ящике, приспособленным под обеденный стол. Вокруг – на лежаках из бумаги и тряпья – отдыхали от трудов, вероятно, далеко неправедных, люди, вернее, отдалённое их напоминание, близкое к братьям нашим меньшим.

Гулкие шаги пришедших гармонично вписались в нестройный храп, доносившийся из бесформенной кучи.