Островное течение

Расслабленный и томный Виктор, сидевший, как положено хозяину, в торце стола, что-то тихо говорил официанту в белом коротком сюртуке.

– Расскажите, Валентина, какие тут возможны экскурсии на суше? – Эдуард смотрел ей прямо в глаза, надеясь, что она поймет, что это его попытка дать ей возможность быть подальше от своего грубияна.

– Да никакие, – уверенно ответил Борис, – тут главное – под водой.

Невзирая на расслабляющий массаж, Эдуард начал раздражаться. Всё понятно: это – его женщина, и он в своём праве ей хамить в присутствии посторонних, но в данном случае это был разговор Эдуарда.

– Слушай, Виктор, мне обращаться к экскурсоводу через её мужа согласно законам шариата? – Эдуард широко улыбнулся.

– Да, – осклабился Виктор с интересом заскучавшего от однообразного отдыха человека, который рад любому скандальчику. – А ещё лучше – через меня в письменном виде.

– Окей, тогда передай водолазу, что меня подводный мир уже давно интересует только с точки зрения охоты, – Эдуард снова посмотрел Валентине в глаза, – и пусть он не вмешивается в мою беседу с кем бы то ни было своими комментариями.

Эдуард решил занять свою классовую ступень сразу: он здесь гость хозяина на отдыхе, а водолаз – гость, может быть, но на работе. Над столом повисла напряжённость.

– А вы, оказывается, кровожадный охотник! – после нескольких секунд неловкой тишины Алла умело разрядила обстановку. – Как вам не жалко бьющихся на остроге рыбок?

– Я их жалею, когда они медленно умирают на палубе катера, вытащенные крючком, впившимся в их внутренности, – Эдуард заканчивал рисовать свой малоприятный образ злого московского типа и решил его подсластить.

 – Ваш вопрос, сударыня, уместнее звучал бы из уст блондинки с полуоткрытым ротиком, чем от такой роковой брюнетки, как вы.

– Блондинки куда более роковые, чем брюнетки, уж поверьте! – Алла красиво улыбнулась ровными белыми зубами.

– А вот мы спросим у Виктора, он в женской психологии вроде лучше меня разбирается, – Эдуард повернулся к хозяину, который, слегка наклонившись к набычившемуся Борису, что-то ему говорил вполголоса.

 – Витя, кто для мужского спокойствия и судьбы опаснее: блондинки или брюнетки?

– Опаснее та, в которую влюблён, – прозвучал баритон с другого торца стола. Он принадлежал худощавому, как и практически все гости, седеющему мужчине.

– Тогда Виктору никто не опасен, – уверенно и белозубо хохотнула Алла.