Район мертвых

А бывало, даже сливал втихую разными подлыми способами. Этот «суп» прошел такие извилистые пути в циничном мире корпоративных акул, чтобы вылезти на хорошую должность (правдивее сказать – протоптал по трупам), что научился без лишних угрызений совести манипулировать, обламывать и даже ломать всех нижестоящих. И неважно, женщина перед ним, старый друг или коллега… Вышестоящим он при этом активно лизал жопу.

Охотниц на такого востребованного обеспечуна и без Танюхи хватало. Она это потом осознала, когда ее поставили на место, демонстративно закрутив роман с другой сотрудницей.

Слили, хотя и попользовали дорого, как Танюха того и хотела. Женщина она красивая и считала, что мужчины за ее красоту должны щедро платить. Вернее сказать, с какого-то перепуга начала так считать в последние полтора года протечки семейного корабля. Как результат, Вселенная на ее запрос ответила, но ощущения остались скверные, а семья разрушилась. Зная Дёмина, восстанавливать отношения было бесполезно. Саня человек простой, но гордый. Смекалистый народ и здесь хорошую поговорку придумал: «Простить можно, забыть нельзя».

Дёмин и простил со временем. Сугубо по-христиански. Он хоть и был далек от религии, но из всех вероисповеданий христианство казалось ему самым привлекательным, только без института обрядов, а как морально-этическая норма поведения человека. А поскольку христианство неотъемлемо от его ритуальной части и необходимости быть вовлеченным в церковную жизнь, это затрудняло Санину дружбу с походами в храм.

Совершать неосознанные ритуалы без искреннего желания и понимания их значения он считал недопустимым.

Танюхе зла Дёмин не желал и со временем окончательно похоронил семейное прошлое в самом дальнем склепе своей памяти. Избавившись от мыслей о сатисфакции и отчаянных попыток разобраться в случившемся, он переключился на решение насущных проблем и заботу о самом себе.

После развода суд постановил Сане выплачивать непомерные алименты на шестнадцатилетнюю дочь Юльку, а система помогла очень быстро отжать половину квартиры, большую часть ипотеки которой он выплачивал без всякой помощи: процентов восемьдесят, а иногда и все сто, когда Танюхины деньги улетали на шмотки, ногти, солярий или кофеек с подружками, тоже внесшими свой непосильную лепту в разгром очередной семьи.

Очередной, потому что сами разводились по разу-два, и поэтому им «было виднее», как и с кем строить отношения. Не любить и быть любимой, а именно – строить.