Малыш для стервы и холостяка

 – И куда я его дену? Буду за собой по фабрике таскать? И укладывать там на дневной сон? Много же пользы будет от такой стажировки!

Рита угрюмо молчала. Возразить было нечего.

Марта вдруг заплакала – абсолютно бесшумно. Крупные капли катились по бледному лицу, как горошины.

– Господи, это такой шанс, – шептала она, глотая слезы, – Это же как в лотерею выиграть! А я не могу поехать.

У Риты сердце разрывалось от горячего острого сочувствия. Марте некого было просить о помощи. Отец ребенка – имя его даже не называлось – был совершенно случайной персоной и ничего знать о Марте не желал.

Даже денег на аборт не дал, заявив, что она сама виновата. Старший брат жил в Америке и приезжал в Россию очень редко, а родителей уже несколько лет не было в живых. Когда Марте было девятнадцать, их с Марком мама и папа разбились на машине. Пьяный водитель на встречке. Она практически ничего об этом не рассказывала.

Марта была одна. И никому не было дела до того, что она упускает главный шанс своей жизни только из-за того, что имела наглость родить без мужа и теперь некому позаботиться о ребенке, кроме нее самой.

– Я могу присмотреть за Арсением, пока тебя не будет, – непослушными губами проговорила Рита.

Ей было нелегко это предложить. Она не была склонна ни к альтруизму, ни к благотворительности. И в университете, и на работе ее заслуженно считали стервой: холодной расчетливой гадиной, которая думает только о своей выгоде.

Но наивная добрая Марта и ее сын как-то умудрились пробраться за колючую проволоку, которой Рита привыкла себя окружать, и оказались в самом сердце, в его мягкой нежной сердцевине, куда остальным был доступ закрыт.

И поэтому слезы подруги ранили Риту еще больше, чем собственные, а ее горе оказалось так близко, что остаться в стороне она просто не могла. Хоть и понимала умом, во что ввязывается.

– Ты? Но как? – ошарашенно проговорила Марта. – У тебя же работа!

– Я могу взять оплачиваемый отпуск на две недели и еще две за свой счет.

– Но как ты будешь… его же надо…

– Кормить, мыть, гулять, укладывать спать? – уточнила Рита.

 – Кое-что я уже умею, а остальное покажешь. Время научиться еще есть.

– Может лучше няню?

– Поселить в квартире чужого человека и оставить на него Арсюшу?

– Ну да, бред, конечно.

– Вот видишь, – Рите казалось странным, что ей приходится уговаривать Марту принять столь щедрое предложение.

– Я заплачу!

– Марта, ты не обязана…

– Обязана! Тем более что сама знаешь: я не последнее отдаю.