Лабиринты суеты

Про них ничего не знаю, кроме того, что они, со слов бабули, были хорошими и достойными людьми. Их тайна будет раскрыта мне в день моего двадцатилетия. Кстати, бабушка говорит, что мы тоже не лыком шиты, а происходим их шляхетского рода, начавшего свою историю где-то на западе Беларуси.

– Ты будущий дипломат?! Вот так дела! А я испытатель, – Дмитрий замялся и продолжил, – эти две профессии не предполагают тесных семейных уз под одной крышей. Вот тебе и нумерология, которая нам предсказывает общие идеалы, цели и кров.

– Давай забудем про эту лженауку и вернёмся к реальной жизни, которая сама с нашим участием всё расставит по своим местам, – в голубых глазах девушки появилась задумчивость, – познакомившись более года назад, мы устремились друг к другу. Это стремление привело нас к этой встрече. И движение не остановилось. А это означает, что оно к чему-то приведёт.

– В данный момент у меня полыхает в груди единственное желание быть всегда с тобою рядом, – Дима протянул девушке руку, – и тебе совсем необязательно ехать в Африку.

Ты со своими данными можешь достойно представлять страну и меня, как лицо народа, в Москве.

Рада мизинчиком нежно прикоснулась к ладони парня и ласково проговорила:

– А ты бы полетел в Африку вместе со мной? Ты ведь там тоже можешь испытывать самолёты.

– Вопрос очень интересный и даже провокационный и несколько отдалённый от дипломатии. Вопрос, который приоткрывает твою сложную, цельную, целеустремлённую натуру, – Карницкий нежно взялся за кончик мизинца девушки, – стоит меня только им поманить, и я за тобой хоть на край света…

– Ты это серьёзно или прикалываешься? – Рада положила свои изящные пальчики на ладонь парня.

– Испытатели не имеют права говорить неправду, – Дима запнулся и замолчал.

– Почему? Говори правду, – девушка сжала ладонь лётчика, – хотя я могу догадаться, почему. Потому, что ты отправляешься в испытательный полёт, как в последний раз, и от этой догадки меня бросило в дрожь. Я права?

– Не надо так драматизировать мои полёты.

Хоть я и отношусь к людям особо опасной профессии, в которой риск гибели примерно раз в сорок выше приемлемого уровня, но случаи со смертельным исходом у нас редки. Мы в любой момент можем катапультироваться.

– Спасибо, успокоил, – Рада поспешила подсластить печаль на губах мороженым, – а Валерий Чкалов считался испытателем? Как он погиб? Ты знаешь детали?

– Это было давно. Тогда самолёты были несовершенны. Неисправности выявлялись в полётах.