Будешь моей, детка

– Без сахара и молока, правда? – с готовностью спрашивает она, с таким обожанием глядя на него, что, кажется, завиляла бы сейчас хвостиком, если бы он у нее был.

– Точно, – он опять ослепительно улыбается. – А детке капуччино, суп, салат, второе и десерт. Тебе какой, малыш?

– Выбирайте, я пока кофе сделаю, – девушка уходит к кофемашине, а я яростно шепчу Соболевскому:

– Мне ничего не надо! Я не буду есть!

– Будешь, – хладнокровно говорит он. – Готов поспорить, ты еще ничего сегодня не ела.

– Ела!

И тут мой желудок предательски бурчит. Я краснею.

– Я не буду есть, понял?

У кассы в огромной вазе со льдом лежат маленькие бутылочки с водой. Бесплатные.

Соболевский, надежно удерживая меня одной рукой, другой берет бутылку, ловко скручивает крышку и подносит ее к моей шее, так что я кожей чувствую холодный твёрдый пластик.

– Или ты будешь есть, или вся эта вода сейчас выльется на тебя, – опасно шепчет он мне на ухо. – А мокрые белые блузки становятся прозрачными, ты в курсе?

– Ты сволочь, – бессильно говорю я.

– Скажи что-то новое, детка, чего я не знаю. Неприятно ходить в мокром, верно? А переодеться тебе не во что.

На самом деле есть. В сумке лежит его футболка. Но я лучше пройдусь голой по корпусу, чем надену ее.

– Детка? – он чуть наклоняет бутылку: ледяная капля стекает по моему позвоночнику, блузка моментально намокает в этом месте и липнет к спине.

– Да, – с ненавистью говорю я.

– Что «да»? – ласково спрашивает Соболевский, так явно наслаждаясь моей беспомощностью, что хочется его убить.

– Да, я буду есть, – я буквально выплевываю эти слова ему в лицо, и он ухмыляется.

– Вот видишь, как просто. Это тебе урок, детка. Не стоит со мной спорить. Все будет так, как я хочу. Рано или поздно.

Глава 7. Его проблемы и мои проблемы

Сначала я думаю, что под пристальным взглядом Соболевского мне будет неловко есть, а потом сажусь за стол, вижу всю эту вкусноту и понимаю: я такая голодная, что мне, видимо, все равно.

Я съедаю суп, салат и даже кусочек овощного гратена с запеченным лососем, а остальное отодвигаю в сторону.

– Ешь, – требует Соколовский.

– Я наелась.

– Опять врешь?

– Честно.

– Десерт? – он кивает на тирамису, украшенное клубникой.

– Не хочу, спасибо.

Но Соболевский, прищурив свои темные глаза, вдруг берет одну ягоду, обмакивает ее в крем и подносит к моему рту.