Держава том 1

– Ну как столица? – сидя за столом на балконе, задал банальный вопрос старший брат.

– Страсть как пушки палили, когда девчонка родилась, – по-деревенски зачастил Георгий, мелко при этом крестясь.

Отсмеявшись, обсудили царскую невезуху.

– Вот у меня – двое сыновей, – похвалился Рубанов-старший.

– Тихо, тихо, – остановил его профессор, – понял, что ты хочешь сказать, но его величество сам пусть трудится, – оглянулся, нет ли поблизости детей.

– Как вам не стыдно, господа, – покраснела Любовь Владимировна, – один – генерал, другой – профессор.

., и к тому же взрослые люди.

– Вот именно, что генерал, – развеселился чуть опьяневший Георгий Акимович, – кость, она и есть – кость! – постучал себя по лбу.

– А ежели на дуэль вызову? – обиделся старший брат. – Я, между прочим, академию кончил… Вот ответь, господин профессор, какова глубина устья Волги?

–???

– Молчишь? А Сены? Скажи, сколько пристаней от Рубановки до Астрахани?

– Может ещё сказать, сколько колец в носу папуаса из племени Ханги-Манги? – перебил Максима брат.

 – Зачем мне всё это нужно знать? Это вам, душечкам военным, особенно академикам, свойственно кичиться своей эрудицией… Как же. Зная, сколько колец в ноздрях, вы путём математических подсчётов определите, сколько в стране добывают металла, а ещё маленько покумекав, определите и число копей в армии Ханги-Манги и на какое расстояние их можно запулить.

– Зато вы, господа профессора, точно знаете, с какой ноги встал с постели Гоголь на третий день после написания «Мёртвых душ», и в каком кармане носил носовой платок Белинский.

– Мы служим народу, а вы – престолу! – отодвинул от себя тарелку Георгий.

– Ага! Как Петрашевский,[7 - Петрашевский М.В. (1819 – 1867г.г.) Основал в 1848г. либеральный кружок, в котором состоял и Достоевский. В 1849г. сослан в Сибирь.] который ляпнул: «Не находя ничего достойного своей привязанности – ни из женщин, ни из мужчин, я обрёк себя на служение человечеству!»

– Да разве плохо служить человечеству?

– Господа, господа, перестаньте! Вы же не на студенческом диспуте, – попыталась разнять их Ирина Аркадьевна, но мужчины не слушали её.

– Оглянись, какая вокруг тебя красота, – обвёл рукой луга, далёкий лес и небо Максим. – Есть прекрасная проза. Великая поэзия… Вот и следует думать не о страждущем человечестве, а об умном, гармоничном, духовно развитом человеке, который поднимается ввысь, к Богу, а не опускается вниз, к земле, как Толстой.