Держава том 1

– Пятнадцать, – ответил Василий, с интересом читая складные такие строки.

– Мне тоже, – оглянулся Аким на шорох травы.

К ним шёл пухлый, тёмно-рыжий перенёк, с аппетитом и, не морщась, уминавший зелёные и мелкие ещё яблоки.

– Мой младший брательник, Сёмка, – представил подошедшего Василий.

– Пожевать чего у вас нема? – даже не глянув на книгу, произнёс тот и тяжело отдуваясь, потопал к дому, по пути завернув на плантацию клубники.

– На два года младше, а весит больше, чем я, – то ли похвалил, то ли осудил обжору старший брат.

– Меня младший тоже ростом догоняет, такая молодёжь пошла, – по- взрослому солидно повздыхали друзья.

– За книжку спасибо, – пожал руку новому другу Василий, – айда на сход сгоняем, сейчас тятька туда пойдёт. Послухаем, что да как в Рубановке, а Помидорчик у нас побудет пока, авось братец его не слопает, – засмеялся новый товарищ.

Наступило то время, когда со скошенных полей гнали коров, и на улице раздавалось мычание и щёлканье кнута.

Умаявшиеся за день мужики мирно сидели на брёвнах под ракитами на гнилой завалинке крайней избы, возле выгона. Вспыхивали огоньки самокруток и текла неторопливая речь. По дороге, скрипя колёсами, ехали запоздавшие возы со скошенной рожью.

В тёплом воздухе стоял душистый запах цветущей зелени и парного молока.

Старосте, для ради уважения, Гришка-косой, хозяин покосившейся крайней избы с прелой соломенной крышей, вынес расшатанный табурет с плохо пригнанными досками сиденья, и Ермолай Матвеевич старался не раскачиваться, дабы не защемить в щелях драгоценное своё мягкое место.

– Второй раз уже вас, аспидов ленивых, собираю, бурчал староста начальскую речь, а воз, в колесо его.., и ныне там…

Серьёзную обличительную речь он пока не начинал, поджидая задержавшихся на дальнем выгоне мужиков.

– Ды-ы-к, жатва началась, какой мосток чичас, – на правах хозяина табурета и по-совместительству, самого умного, как он считал, мужика, вякнул Гришка-косой, повернув бельмоватый глаз в сторону своей завалинки.

Но его никто не поддержал.

«Заработался, чалдон, – хмыкнул Ермолай Матвеевич, – табурета починить не могёт, того и гляди чего-нито отщемишь», – старался сидеть ровно и зря не расшатывать мебель, наблюдая, как его работник суёт в нос кузнецу – обросшему чёрной бородищей здоровенному мужичине, ржавую петлю.