Излом

Бочаров, не обращая на шефа внимания, следил за стрелками вольтметров и амперметров, иногда подвинчивая отвёрткой винты в приборе.

– Василий Лукьянович, – окликнули Куцева контролеры.

Тот медленно и важно повернул в их сторону пухленькое толстогубое личико и захлопал глазками.

– Ба-а! Чего это он им понадобился?– удивился Чебышев.

Пилотку зам носил не как все в цеху – на солдатский манер, – одевал её поперёк, как Наполеон треуголку. У каждого свои странности. Человек без странностей вообще скучен. К этой манере давно привыкли, разве что новички поначалу удивлялись.

" Если его видели двойняшки, – подумал я, – то они здорово повеселились".

– Ну, чего крутишься? – стал пилить меня Чебышев, видимо, вспомнив нападки на исходящие от него запахи. – Работать надо.

Наконец-то наступил ноябрь.

В начале месяца цех постепенно обезлюдел: кто ушёл работать по среднесдельной – это называлось середнячок, кто – в отгулы.

В первый выходной запланировал пилку-колку дров.

Утром, выйдя на крыльцо, покосился на градусник, зябко поведя плечами.

Колоть дрова до смерти не хотелосъ.

"Надо, Серега, надо! Ведь ты же советский человек! – подбадривал себя. – Но всякая работа должна начинаться с продолжительного перекура", – принял мудрое решение.

Усевшись на пенек, стал мрачно разглядывать гору досок, которую натаскал из пошедшего под снос соседского дома. Летом пилить и колоть было лень – жарко. Оставлял эту работу на зиму. Хотя зимой тоже было лень – холодно.

– Чего сидишь не работаешь? – рявкнуло над ухом, и я

даже вздрогнул от неожиданности.

– Чтоб тебя! Подкрался как тихо, – не слишком любезно поздорововался с двоюродным Татьяниным братом – большим оригиналом. – Знал бы, что навестишь, так парадные доски бы настелил.

По рассказам жены, в юности он подавал прямо-таки гигантские надежды. С золотой медалью окончил школу, поступил в Московский университет на факультет философии, блестяще закончил и его, оставили в аспирантуре. Проучившись около года всё бросил и приехал к маме в свой родной город.

– Не женился? – спросил, осторожно наступая на доски, и повёл его в дом.

– Не-а! – почесал он густую бороду. – Мне не первый год как за тридцать, но мама говорит: "Берегись этих современных девиц! – рассмеялся Философ. – Не доведут они тебя до добра!"

– Валерка! – аж запищала от радости жена, забросив свои чертежи.