Излом

Стоявшее на трибуне местное начальство довольно улыбалось и, когда оператор направлял на них камеру, приветствовало народ как давеча я двойняшек.

"Какими милыми два раза в год бывают властьпридержащие, – подумалось мне, – а приди завтра на приём – совсем другие люди".

Миновав площадь, все расслабились – официальная часть позади. Закурили, положив древки флагов на плечо. Заорали, окликая своих. Мы с Пашкой подошли к мастеру.

– Михалыч, куда знамёна девать?

– Пошли со мной. Вон машина стоит, видите? В кузов бросайте.

Избавясь от революционного балласта, все разбежались по своим делам.

– У нас на набережной обычно встреча, – взял меня под руку Заев.

И точно. Дойдя до Волги и спустившись по широкой каменной лестнице, мы увидели немногочисленных представителей своего цеха, в основном, – молодёжь. Чуть в стороне от них, разложив на парапете закуску, Кац угощал немногих дошедших ветеранов.

Такие же группы стояли на всем протяжении набережной.

В нашем городе очень красивая набережная.

И даже сейчас, осенью, здесь было необычайно. Другой берег Волги сегодня не виден – затянуло дымкой. Слева проступали очертания моста. Дождь перестал, но небо по-прежнему хмурилось. Не так часто, как летом, но появлялись на воде то лодка с фанатичным рыбаком, то трудяга буксир, шумно урча, тянул баржу.

Я любил набережную и всегда отдыхал здесь душой.

Услышав: "Привет!", обернулся.

Роскошная Мальвина – девушка с голубыми волосами – улыбалась мне. Рядом, с сумками и японским магнитофоном, стояли двое парней.

Один из них – мой злой гений – хромоногий, другого первый раз видел.

Познакомились. Оказалось, что моего конкурента звали Игорь.

"И что она нашла в этом хромом? – опять подумал я. – Наверное, заглядывая вечером по окнам, зазевался и попал под машину, а ей его жалко".

Суматошно подлетел Заев и потащил к Кацу.

– Стакан доставай…

Уже вмазавший начальник цеха, горой нависая над ветеранами, рассуждал:

– Нет начальников ни совсем плохих, ни совсем хороших.

Да и поступки расцениваются по-разному. Одно и то же действие кому-то понравится, а другой его воспримет как отрицательное. На всех не угодишь…

– Евгений Львович, – отвлёк его Пашка, подставляя стакан, – плесни сколь ни жалко.

Из литровой бутылки – на заводе в таких хранился ацетон – Кац щедро наполнил стакан.

– Чистый! – предупредил нас.

– Ух ты! – обрадовался Пашка. – Лимонадом надо разбавить, – потащил меня к молодёжи.