Излом

Завтра – в Москву! – перевёл разговор в другое русло. – Даже ехать расхотелось. Чего сидишь? Работай, давай! – сорвал на мне нервы.

За выходные снег растаял, что освободило меня от обязанностей дворника.

В понедельник цех почти заполнился – середина месяца. Появился и Пашка.

– Ну, Главный! Во даёт! – орал на весь участок. – Не иначе, "Ленина" получит. В Москву так просто не вызовут, – не мог он успокоиться.

Участок гадал на все лады и без конца пережёвывал это

событие. Не каждый день ордена вручают.

Контролеры сомневались: достоин ли? Ведь выпивает человек.

– Потому и орден заработал! – горой вставал на защиту "Главного" Пашка.

– Вы разве слышали или читали где, чтобы ангела или архангела в Кремле хоть пустяковой медалькой наградили? Пусть даже за выслугу годов? Нет?.. То-то.

Выглянувшее солнце слепило и мешало работать. На нашем этаже полотняные шторы не разрешались – гироскопия. Окна закрывались узкими полосками мутного полиэтилена, прикреплённого к металлическому каркасу.

В пасмурный день жалюзи с помощью рычажка открывались, сейчас же контролёры закрыли их. Сквозь неплотно подогнанный полиэтилен пробивались узкие пучки света, расчертив в полоску наши костюмы.

"Словно арестанты!" – в душе рассмеялся я: чем-то надо поднимать настроение.

Весь понедельник возился с прибором. Вечером выяснилось, что не хватает одной финтифлюшки, чтобы собрать его окончательно.

– Со дня на день будет, – обнадежила распред, – а сейчас нет.

– Вот так всегда! – словно цеховой ветеран, возмутился я.

 – На десять минут работы – неделю прождёшь, – тащился общаться с массами в курилку. На следующий день деталюшку, разумеется, не принесли, поэтому опять дышал смогом, пил газированную воду и узнавал много интересных и полезных вещей.

Так, оказывается, колибри – самая маленькая птичка.

Снежный человек существует – Гондурас даже видел его, а Пашка и вовсе, общался.

"Каца, что ли, подразумевают?"

Лошадиный помёт, ежели приложить его к нужному месту, прекрасно стимулирует.

Митрофаниха в молодости давала Чебышеву.., и прочее, и прочее в том же плане.

С обеда Михалыч меня отпустил как безработного.

"Эх и посплю!" – размечтался я.

Мечты… мечты… Только улёгся, плотно перед этим пообедав, раздался стук в дверь.

– Можно? – заглянул какой-то замухрястый мужичонка в затрапезном пальто.

Днём дверей мы не запирали – туристы не любят наши места.

– Двинянины здесь живут?

– Здесь.