Излом

Узнав о решении мастера, он тут же взъерепенился, ощетинившись бородавкой.

– Не стану учить! Вон, Пашку выучил, мне заплатили? – и замер, чего-то ожидая.

– А сколько стаканчиков я тебе поставил? – забасил Пашка, выглядывая из-за стеклянного шкафа и улыбаясь во весь рот. – Пэтэу на эти средства построить можно. Главный, хватит ломаться, бери парня, – шутливо треснул кулаком по столу.

Раздвоенный нос мастера приблизился к Чебышеву.

– С утра на грудь принял?

– Михалыч! Ей-богу – вчерашнее! – скромно потупился Чебышев.

– Где вы каждое утро берёте "вчерашнее"? С собой, что ли, проносите? Вот напишу докладную, будет тебе "вчерашнее", – расхорохорился мастер. – И тот, за шкафом, тоже гусь хороший… – окончательно разошёлся, глядя на Пашку. – Сло-

вом, чтоб за месяц парня выучил, а то не поверю, что "вчерашнее".

– Шантажи-и-ист! – восхитился Пашка.

– Ну ладно! – Чебышев грустно оглядел меня с ног до головы: от сменных чёрных тапок – до белого, нависшего на уши, чепчика. – Только всё оформи как следует, – опять взвился он, – ту кошёлку учил, учил – не заплатили, и опять…

Пашка, улыбаясь, стоял рядом.

– Главный! Это дело стоит обкурить…

В курилке, пошарив за дверным косяком, мой будущий гуру вытащил "бычок", нежно помял пальцами и бережно сунул обратно – сгодится.

– Заев! – уставился на Пашку. – Покурим, что ли?

– Свой охнарь докуривай.

"Да-а! Не альтруист", – подумал о Пашке.

Постепенно курилка наполнилась страждущими.

– Давай знакомиться?! – не вынимая изо рта сигарету, которую всё же выудил у бывшего ученика, прогундосил Чебышев.

– Сергей Двинянин, – протянул руку.

– Лёша! – значительно, словно открыл военную тайну, произнёс Чебышев, чуть не упав на меня от толкнувшего его в спину плеча.

"Ещё один гироскопец", – подумал я, разглядывая мятого, непроспавшегося пролетария неопределённого возраста, маленького роста, но крепкого на вид.

– Эт-т-то что за личность? – бросился Пашка на защиту Главного. – О-о-о! – язвительно затянул он, разглядывая "личность" с ног до головы, как недавно меня Чебышев.

– А чё? – вопросила личность, она же – Степан Степанович, убирая трясущиеся руки за спину.

– Такое впечатление создаётся, – презрительно сплюнул Пашка в урну с окурками, – что вашу форму корова жевала, не вынимая вас из неё.