Излом

Да, Серёг, зайди к распредам, спецификацию заведи. Будешь записывать, что сделал. Ну, пока всё. Действуй, а я начну работать, – внимательно всмотрелся в прикреплённый к дверце шкафа календарик и пошевелил губами, что-то подсчитывая. – Уже двадцать второе, конец месяца, а мне только-только комплект принесли. У Заева, – кивнул назад, – и сейчас деталей не хватает.

– Зато я после пяти в "Посольский" пойду, – радостно заверил Паша, – а ты здесь вечерить будешь.

Первыми, кого я увидел на четвёртом этаже, были, конечно, двойняшки, сосредоточенно тарабанившие в дверь инструментальной кладовой.

– Передохните пока. Куда вас родина направила?

– На второй участок.

– Значит, соседи – я на первом.

– Теперь ты стучи, – предложили мне.

– Только и осталось. Китайский философ Конфуций предупреждал: "Трудно искать в тёмной комнате чёрную кошку, особенно если её там нет", – поднял вверх указательный палец, как давеча начальник с католической лысинкой.

– Это кто кошка? – ошарашил нас визгливый голос.

Поросячьи глазки с белыми короткими ресницами наливались неукротимой злобой.

Почуствовав запах пороха, двойняшки довольно заулыбались, молчаливо предлагая выкручиваться мне.

– Так кто тут кошка? – маячила передо мной тощая женщина в белом халате, висевшем на ней, как на плечиках вешалки.

Начали собираться любопытные – какое-никакое, а развлечение.

– Вы что к незнакомым мужчинам пристаёте? – миролюбиво поинтересовался у пожилой ведьмы.

– Я пристаю?! – она даже засипела от бешенства.

Вся её худоба до краёв наполнилась желчью.

– Это Митрофаниха! – раскрыл глаза двойняшкам, не обращая внимания на тётку.

– Значит, сегодня нам инструмента не видать, – загрустили они.

Видимо, их тоже просветили на эту тему.

– Наберут хулиганов – на улице проходу нет, и сюда пробрались, – визжала та.

Судорога злости свела её губы, и рот стал похож на куриную задницу.

Поглядев на сияющих слушателей, предложил Лёлику с Болеком пройтись с чепчиком – за зрелище надо платить.

Дураков не оказалось. Коридор быстро очистился от зрителей. "Знал бы Конфуций, к чему приведёт его умозаключение, – утешился я, – он бы что-нибудь про птицу придумал. Лишь бы не про ворону, конечно".

После обеда Паша, взяв на себя роль гида, провёл меня по цеху. Сразу я, конечно, не запомнил, кто – чем занимается. Наш участок был просто нашпигован пультами, приборами, осциллографами. И всё это, будто голодный зверь, гудело, урчало.