Комиссар госбезопасности.

Когда солнце поднялось к зениту и над степью задрожало марево, свернул к высившемуся справа кургану, поднялся наверх. Оттуда открылся туманный горизонт, на шляху далеко впереди темнели точки.

Спустившись, пошагал туда по обочине, раскалившаяся на солнце мучнистая пыль жгла босые ноги. Когда подошел ближе увидел на шляху и в степи вокруг, брошенные повозки, опрокинутые тачанки и раздутые трупы коней и людей, многие из которых были раздеты. Это было то самое место, где они попали в засаду.

Мальчишка ускорил шаги, стремясь побыстрее уйти от страшного места и под колесами разбитой двуколки, увидел валявшийся вещмешок.

На ходу подобрал и почти побежал дальше, от всего увиденного и липкого запаха смерти.

Заход солнца он встретил в степной балке* с тихо побулькивающим родником, у малиново светящихся углей костра. Там, тихо потрескивая и шипя, пеклись кукурузные початки. В мешке нашлись три черных сухаря, пачка махорки, и коробок спичек.

Вскоре от костра вкусно запахло, он выкатил прутом на траву зарумянившиеся початки, дуя на них, с аппетитом сгрыз.

Сухари трогать не стал. «Брюхо добра не помнит, завтра опять спросит» вспомнил где-то услышанную пословицу. После еды разморило, мальчишка улегся на прошлогодние листья под дубом и, свернувшись калачиком, уснул.

К вечеру следующего дня Пашка входил в город.

На окраине его остановил конный разъезд, один из бойцов которого признал мальчишку и направил в штаб, где собирали остатки разбитого полка.

Первыми, из знакомых, кого встретил на площади, был матрос, сидевший на лавке у колодца, с несколькими бойцами, дымившими махоркой. Теперь он был в гимнастерке с расстегнутым воротом, откуда синела тельняшка, ремень оттягивала кобура с наганом.

– Твою мать, Пашка ты?! – удивленно выпучив глаза, вскочил и облапил мальчишку.

– Я дядя Иван, я, – засмущался тот. – Вот, вернулся обратно.

– Это тот пацан, что я рассказывал, – обернулся матрос к бойцам. Настоящий герой (хлопнул по плечу).

Шамать хочешь?

– Хочу,– сглотнул тот голодную слюну, и они направились к дымившей в стороне полевой кухне.

За неделю остатки части переформировали и влили во 2-й ударный полк 5-й Заднепровской дивизии. Новый знакомец Судоплатова Иван Бубнов оказался шифровальщиком и был определен в штаб, взяв его к себе в помощники.

– Сделаю из тебя классного связиста, – пообещал он. – Но для начала следует обмундироваться, а то смотришься, как босяк.