Чистильщик. Повесть

– Родители как, живы?

– А вот этого не знаю. Когда город освободили, отправил им несколько писем, но ответа не получил.

– Ясно. А где собираешься ночевать? На ночь выезжать опасно.

– Что-нибудь придумаю.

– А чего думать? – давай у меня. Есть жилплощадь.

– Не стесню?

– Обижаешь,– рассмеялся Новак. – Я пока холостяк и жениться не собираюсь. Вскоре мотоцикл стрекотал дальше.

Квартира поручика оказалась в пригороде, в небольшом доме, рядом с частью, где он служил. Заехали во двор.

– Дзен добри, пан Новак – певуче сказала из соседнего молодая полька, стиравшая белье в корыте.

– Добри, – ответил тот, отпирая ключом дверь, – заходи, Коля, располагайся.

Внутри было чисто прибрано и уютно.

– Послушай, – сказал бывший пограничник. – А давай снимемся на память? Тут неподалеку фотография.

– Можно, – кивнул Николай. – У меня за всю войну ни одного снимка.

– А кроме х/б* у тебя что-нибудь есть? – продолжил Ян. – Хотелось, чтобы выглядели мы на все сто.

– Имеется,– тряхнул чубом капитан, после чего вышел и вернулся с небольшим фибровым чемоданом.

Через несколько минут он стоял перед другом в синих галифе и кителе с золотыми погонами, на котором блестели орден «Отечественной войны», две «Красных звезды» и солдатская «Отвага»

– Богато, – поцокал языком Новак. – А у меня только медаль «Заслуженным на поле славы».

Надраив щеткой сапоги и, прихватив Рекса, вышли из калитки.

– Файный* капитан, – проводила их взглядом соседка.

В ателье снялись в полный рост, на фоне пейзажа с Вевельским замком.

– Карточки будут завтра в девять,– пообещал старый еврей в лапсердаке, чем-то похожий на пророка. Когда вернулись назад, Ян показал Николаю, где чистое белье, сообщив, что заступает до утра дежурным по части.

Пожав на прощание руку, и оставив на всякий случай ключ, прошагал под окнами. Хлопнула калитка.

Оставшись один, Исаев снова переоделся в х/б, вернув «парадку» в чемодан, и сварил на керосинке, пачку концентрата. Подождав, когда каша остыла, вышел во двор, где накормил овчарку.

Развешав стираное белье соседка (теперь она была в новой кофточке и юбке), подошла к разделявшей дворы ограде, оперлась на нее локтями, и, демонстрируя в вырезе высокую грудь, пригласила капитана зайти в гости.

– Угощу старой вишневкой, – добавила, играя бровями.

– Спасибо, у меня от нее изжога, – ответил Исаев.

– П- фф,– надула полька губы, и, развернувшись, ушла к себе в дом, громко хлопнув дверью.