Чистильщик. Повесть

Ну, так что дальше?

Далее арестант сообщил, что он член ОУН с 1933 года, в войну служил в спец батальоне «Нахтигаль»* взводным, а теперь надрайонный проводник.

– Четы, боевки и схроны в районе? Быстро!

– Проводник назвал. Допрос продолжался.

Спустя еще неделю, на главной площади Ужгорода, при большом стечении народа, состоялась казнь захваченных бандитов. В центре стояла виселица, к которой подогнали две полуторки с ними и солдатами комендантского взвода.

Затем председатель военного трибунала громко зачитал приговор, на шеи осужденных одели петли, в кузовах открыли задние борта.

Урча моторами, грузовики медленно тронулись вперед, «гэрои», хрипя, засучили в воздухе ногами.

Глава 4. Война после Победы

Как и Краков, Львов от войны особо не пострадал.Во время наступления Красной Армии летом 44-го, подпольная организация армии Крайовой подняла там вооруженное восстание.

Одновременно две советских танковых армии с десантом, начали обходить город с севера и юга. Под угрозой полного окружения, командующий немецкой группировкой отдал приказ оставить Львов, куда 27 июля вошли войска 1-го Украинского фронта маршала Конева.

На первой же улице, Исаева остановил вооруженный патруль. Выяснив, что капитан демобилизован из армии и прибыл к месту жительства, его старший – офицер, сообщил, что в городе действует комендантский час.

– Так что следуйте в нужный адрес и до утра из дома желательно не выходить. Ночью в городе и его окрестностях опасно,– сказал, возвращая документы.

– Это я уже понял,– спрятал их в нагрудный карман Исаев и, включив передачу, тронул с места. Фара мотоцикла высвечивала брусчатку, высокие по сторонам здания, со шпилями и остроконечными крышами, с темными слепыми окнами.

Миновав «Старый город» (там документы проверили еще раз), свернул на проспект с цветущими липами, тускло освещенный редкими фонарями, а оттуда на темную улицу, въехав через арку во двор.

Он был небольшим, с двухэтажным облупившимся флигелем прошлого века, каретным сараем и глухой, меж ними, каменной стеной, вдоль которой росли несколько старых берез.

До войны флигель занимали шесть семей, включая Исаевых. А сарай использовался для хранения дров и заготовок на зиму.

Остановив «Цундап» у подъезда, капитан заглушил двигатель, выключил фару и, с бьющимся сердцем, вместе с Рексом поднялся на второй этаж, куда выходили три двери. Прошел к средней, постучал – тишина. Еще раз, она стала звонче.