Не верю!

Будь другом, разбуди к вечернему спектаклю, ладно?

– Без проблем! – кивнул он. Успокоенная, Ася забралась в палатку, поглубже зарылась в спальник, закрыла глаза и провалилась в тяжелый температурный сон без сновидений. Буквально через мгновение пришлось снова открыть глаза, потому что кто-то настойчиво дергал за ногу. Вокруг было темно, и Ася не сразу поняла, кто ее будит.

– Вставай, нам через десять минут в баню идти!

Голос принадлежал Соне, значит, будила ее Соня.

– Какая баня? – Мозг отказывался слушаться.

– Правильно! А сейчас без десяти десять.

– А вечерний спектакль?

– Он закончился давно! Собирайся быстрее, мы с девчонками тебя ждать не будем.

«Ай молодец Лешка! Огромное тебе, блин, спасибо…».

Сонная и опухшая, Ася выползла из палатки. И обнаружила костер. У костра сидело человек тридцать. Брегуса не наблюдалось, и с его стороны это было весьма предусмотрительно. Зато бросался в глаза сияющий Варламов с гитарой.

«Отлично! – оценила Ася ситуацию. – Лучше и не придумаешь. Ждешь, ждешь его к нашему костру, а когда он наконец приходит, то видок у меня…А впрочем, какое мне дело до этого… до этого мальчика?» Она решительно включила фонарик и начала собираться в баню. От злости, болезни и сна Ася очень туго соображала и буквально в последний момент вспомнила, что с собой нужно взять мыло и мочалку. Она ведь идет мыться, не так ли? Когда банная сумка была собрана, Варламов вдруг отложил гитару и направился к Асе.

– Привет! Куда собралась? – он говорил негромко, интимно, почти шепотом, так, что слышала только Ася. В голосе звучали знакомые ироничные нотки.

– В баню, – она помолчала и вдруг спросила. – Дождешься?

– Дождусь, – ответ снова прозвучал насмешливо, но Димка при этом в упор, не мигая, уставился на нее. В темноте глаза его казались почти черными, бездонными. Кто-то из них врал: либо насмешливый голос, либо напряженный внимательный взгляд.

Горячая душистая баня приняла в свое пышущее жаром нутро озябшую и болеющую Асю, от густого запаха нагретого дерева ей сразу стало легче дышать, а большие веники, разомлевшие и распарившиеся в деревянной бадье, своими маленькими березовыми ладошками выгоняли, выхлапывали простуду.