Не верю!

– Так чего же мы ждем?

Насвистывая что-то себе под нос, он направился к горе. Асе ничего не оставалось, как идти за ним. Она обогнала Димку и полезла вперед. Он ничего не сказал. Но когда у Аси из-под ноги выскользнул камень и она, ойкнув, чуть не упала, Варламов подхватил ее, взял за руку и не отпускал до самой вершины. У него была сильная, горячая от солнца ладонь с плотными шершавыми подушечками пальцев. Руки гитариста. Самые красивые руки, которые Ася когда-либо видела.

С вершины открывался изумительный вид на бесконечную синюю гладь, на зеленые взбеги холмов и выцветшее от жары небо.

Но Ася отлично понимала, что вряд ли Варламов ее сюда потащил ради любования пейзажем – для этого он был слишком практичен. Неужели решился? Она обернулась к нему: глаза-хамелеоны потемнели, на темно-серых радужках плясали зеленые чертики-крапинки. Ася машинально облизнула пересохшие губы и почти физически ощутила, как вздрогнул Димка, пристально на нее глядевший.

– Почитай мне стихи, – вдруг попросила она.

Варламов так очевидно растерялся, что даже выпустил ее руку.

– Что?

– Стихи. Которые ты читал на поступлении в ГИТИС.

Димка задумался, потом широко улыбнулся и указал рукой на плоский белый камень.

– Садись!

Сам отошел на шаг, сделал серьезный вид и, откашлявшись, объявил:

– Басня! Сергей Михалков!

В комнате у дяди Вани,

Там, где кресла и шкапы,

Жили в маленьком диване

Злые, рыжие клопы.

Их морили голодом,

Выводили холодом,

Посыпали порошком,

Поливали кипятком,

Их травили газами,

Керосином мазали, —

Ничего не помогало —

Сыпь не сыпь и лей не лей!

Всё, что в битвах выживало,

Становилось только злей…

Ася уже в голос хохотала, а Димка был все так же торжественно серьезен и продолжал.

Надоело дяде Ване

Между кресел и шкапов

У себя держать в диване

Злых, коричневых клопов.

Выводить их холодом

И морить их голодом,

Посыпать их порошком,

Поливать их кипятком

И травить их газами,

Керосином мазать их…

Взял и продал он диван.

Хитрый дядя был Иван!

Ася зааплодировала, артист церемонно раскланялся, подошел к единственной зрительнице и притянул ее к себе.

– Варламов, – прошептала она, – запомни на будущее: когда девушка просит стихи, она хочет услышать что-то нежное, сопливое и про любовь, а не басню про клопов.

– Но ведь тебе понравилось.

– Так это мне…А что, вот за это нынче берут в ГИТИС? – не смогла удержаться от подкола Ася.

– Ага.