Терра инкогнита. Книга 1-я

– Откуда?

– У нас в городе воинская часть. Шефствовала над школой. Стреляли из них пару раз. Холостыми на «Зарнице»*.

– Разобрать и собрать сможешь?

– Точно так, – ответил я. – Учили.

К оружию с детства я относился трепетно. Лет в девять не раз палил из охотничьего ружья отца, под его присмотром, затем перешел на самопалы, а в восьмом классе он подарил мне пневматическую винтовку.

Из нее я регулярно сбивал на элеваторе ближнего совхоза диких голубей, которых мы с пацанами поджаривали на костре и ели в балке.

А еще на спор попадал с двадцати шагов в полтинник.

Когда старшина вручил мне автомат, я разобрал, а потом собрал его на столе (этому тоже научили солдаты).

– Неплохо, – оценил инструктор.

Через несколько занятий, все в смене уверенно разбирали и собирали свое личное оружие.

Затем перешли к строевым приемам с автоматами на плацу, после чистка и смазка.

Была и строевая подготовка. До одурения. Мы ходили, печатая шаг, в составе роты, смены и одиночно. Учились отданию воинской чести, на месте и ходу, а еще разучивали строевые песни.

Не плачь девчонка,

Пройдут дожди!

орали мы, паря широко открытыми ртами

Матрос вернется,

Ты только жди!

гуп-гуп-гуп, – вторили ботинки по булыжнику.

При этом случилась занимательная история. Одного курсанта (из седьмой роты) никак не могли научить правильно маршировать. Он шагал, вскидывая правую руку с правой ногой, а левую с левой. Уморительно, как клоун.

И чего только с этим курсантом не делали.

Разъясняли, показывали, проводили индивидуальные занятия. Результаты ноль. Инструктора той роты бились в истерике.

Затем этот пацан куда-то исчез.

– Не иначе перевели в Кремлевский полк,– сказал по этому поводу Витек. – У меня двоюродный брат там служил. Тоже ходит как автомат. Честное слово!

По субботам, сразу после завтрака, в роте начиналась большая приборка. Они проводились каждый день – утром и вечером, но эта была особенной.

Матрацы скатывались и при ясной погоде выносились на плац, для проветривания, все помещения, особенно умывальник с гальюном, драились и мылись до посинения.

Скребками, щелоком и машками*.

Но самым впечатляющим зрением была натирка дубового паркета в кубриках. Сначала его покрывали мастикой, а когда та подсыхала, в ряд становились несколько курсантов, ставили ногу на шерстяные полотерки и вперед.

Точно так, как в фильме «Чапаев», когда ординарец натирал полы в кабинете генерала.