Третий Рим

Люблю зимы твоей жестокой

Недвижный воздух и мороз,

Бег санок вдоль Невы широкой,

Девичьи лица ярче роз,

И блеск, и шум, и говор балов,

А в час пирушки холостой

Шипенье пенистых бокалов

И пунша пламень голубой.

Люблю воинственную живость

Потешных Марсовых полей (http://er3ed.qrz.ru/pushkin-wsadnik.htm),

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость,

В их стройно зыблемом строю

Лоскутья сих знамён победных,

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою.

Люблю, военная столица,

Твоей твердыни (http://er3ed.

Когда полнощная царица

Дарует сына в царской дом,

Или победу над врагом

Россия снова торжествует,

Или, взломав свой синий лёд,

Нева к морям его несёт

И, чуя вешни дни, ликует!

– Да Виктор у вас прирожденный декламатор, – блестя глазами, прошептала на ухо Купруму Лена. – Я по роду деятельности театральный критик и кое-что в этом понимаю.

– А почему нет? – искренне удивился химик.

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо как Россия,

Да умирится же с тобой

И побеждённая стихия;

Вражду и плен старинный свой

Пусть волны финские забудут

И тщетной злобою не будут

Тревожить вечный сон Петра!

отчеканил последние строки Майский, за что был награжден бурными овациями восторженных слушателей.

– С Нов-вым хот-том! – дружески протянул ему руку рыжеволосый здоровяк с фотоаппаратом – Хаиска тавата, олен Пекка!

– Чего он бормочет? – пожимая ее, покосился Майский на Львова.

– Поздравляет тебя с праздником и сообщает, что его зовут Пекка.

– Ах, вон оно что! – довольно пробасил помощник. – И тебя с Новым годом Пека, – похлопал того по плечу. – Ну, а я Виктор, хочешь водки? – и кивнул на пакет в руке минера.

– О, рус-ккий ви-иина! – широко раскрыл светлые глаза финн и с готовностью закивал головой.

– Ну что, айда в наш садик? – обратился к друзьям помощник и вся компания, оживленно переговариваясь, направилась к расположенному неподалеку от монумента, искрящемуся инеем скверу.

– Вот тут и расположимся, – кивнул Майский на одну из длинных, стоящих под старыми липами, заснеженных скамеек, минер с химиком поставили на нее свои пакеты, и женщины быстро накрыли импровизированный стол.

– О, чут-тесно! – заразительно рассмеялась финка, а два ее спутника что-то оживленно залопотали.