Реинкарнация. Роман

Мы подошли, Котов купил мне эскимо за двадцать две копейки, после чего мы уселись рядом на скамье под ливанским кедром.

Я лизал забытую сладость, облитую шоколадом, а заведующий извлек из кармана пачку «Дюбека», продул папиросу и закурил.

– Ну как тебе новые имя и фамилия? – выдул вверх струйку дыма.

– Имя вполне, – отогнал я налетевшую осу. – Как у Хрущева. И Виленович ничего, в смысле Ленин. А вот фамилия, я бы сказал, не того. Как в анекдоте.

– В каком еще таком анекдоте?

– Хотите расскажу?

– Валяй, – поддернув широкую штанину, забросил ногу на ногу Котов.

 – Я послушаю

– Значит так, – куснул я подтаявшее эскимо и шмыгнул носом.

– Приходит актёр в провинциальный театр устраиваться на работу. А там ему полный отлуп: мест нет, хороших ролей нет, свободен!

– Да мне хоть бабу Ягу,– говорит. Я на все согласен

Отвечают, – ничего нет. Ну, разве роль оруженосца Волобуева… но так это полный бред. Вы же сами понимаете. Такое никто не сыграет.

– А что за роль? – интересуется актер. – Я самого Ленина играл вообще-то, в Урюпинске.

Ему: – да бросьте! Заслуженные пробовались, не потянули… или Вы не слыхали про Волобуева?

– Не, – отвечает, – не слыхал. Поясните.

– Ему поясняют, что роль это эпизодическая. В финальной сцене нужно выйти на сцену, протянуть главному герою меч и сказать: "Волобуев! Вот Ваш меч! ". Но над ролью довлеет тяжкое проклятие.

Впервые в нашем театре Волобуева ставили в 1896 – м году в бытность посещения августейшими особами.

Подлец – гимназист, которому доверили вынести меч, то ли из шалости, то ли случайно, возопил: "Волохуев! Вот ваш меч!!" Ну, случился большой скандал. Режиссера в Сибирь сослали, труппу разогнали, гимназиста выпороли.

Другой раз, уже при Советской власти, пьесу эту вновь ставили. Актёр, игравший оруженосца, очень волновался, и конечно, тоже брякнул: "Волохуев!"

– Кхы-кхы-кхы! – подавился дымом Котов.

 – Волохуев! Ну, бля, умора!

– Ага, так и брякнул,– доев мороженое, сказал я, утирая липкие пальцы о штаны. После чего продолжил.

– Ну, этому актеру и говорят, – режиссера расстреляли, труппу в лагеря. И при Сталине ещё ставили, тоже ничего хорошего не вышло. Сейчас вот молодой главреж пришёл, хочет ставить. Его отговаривают все, и за роль оруженосца никто не берется.

– Я согласен,– настаивает актер, и его оформляют на роль.