Кроманьонец

Едва увидел полянку, закричал:

– Стой!

Упал на пахнущую грибами хвойную подстилку и про себя выругался: «Шаман-баран! Как же я упустил такой важный момент?!»

Пообещал себе впредь на всякий случай высказывать соплеменникам своё мнение по любому поводу. Правда, тут же снова накосячил.

В какой-то момент мне показалось, что отдыхаем долго. Слишком долго. Успели и перекусить, а кое-кто и вздремнуть. Муська дрыхла лёжа на спине, смешно по дёргивая лапами. Я поднялся, чтобы спросить, а не пора ли нам идти, как тут же встали с хвойной подстилки и соплеменники.

Той, не говоря ни слова, двинулся дальше, мы за ним. Я шёл, коря себя за неосмотрительность.

«Понятное дело, коль духи посоветовали остановиться, то все ждали их позволения снова выступить в путь. Вот только вождь не нуждался ни в чьих советах, когда Белки выходили из стойбища! Надо бы впредь не упускать возможности ссылаться на шёпот предков…»

Тёмный еловый лес затих. Глубокое безмолвие царило вокруг. Чёрные зловещие деревья клонились друг к другу в надвигающихся сумерках.

Чувствую, пора озвучить совет духов. Снова кричу:

– Стой!

Довольные соплеменники, тут же сбросив поклажу, засуетились, как потревоженные муравьи. Мужчины рубили большие еловые лапы, женщины собирали хворост и стаскивали материал для костра к Тою. Вождь присел на корточки, достал мешочек и что-то высыпал из него на землю. Я услышал стук и увидел сверкнувшую в сумерках искорку. Тут же под его руками появился огонёк, и вскоре над сложенным костром взвилось пламя.

«Трут и кремень!» – улыбаюсь от мысли, что впервые вижу, как соплеменник разжёг костёр. Ведь в стойбище всегда были тлеющие угли…

Через два дня мы вышли на равнину, упирающуюся в горизонт. Идти по низкой припавшей траве стало легче. Соплеменники оживились, зазвучали их голоса и смех. Я так устал, что не пытался вслушаться, о чём они говорят, и понял, что мы близки к цели, когда Белки сами остановились и опустили поклажу на землю.

Чёрная холодная река несла ивовые листья.

Зябко подрагивали кусты, опустившие в воду тонкие ветви. Посвистывал ветер, гоня над головой тёмные, местами окрашенные закатом тучи. От ледяной воды свело зубы. Я старался пить маленькими глотками, вспоминая, как в прошлой жизни учила меня мать.

Немного отдохнув, пошли снова, пока на речной протоке под обрывистым берегом не увидели дымящиеся костры.

Навстречу нам вышли люди. Их одежда была сшита из меха и мягкой дублёной кожи.