Скверная кровь

Минут через двадцать на высокий порог городского особняка вышли граф Трибо и мой благодетель. Они перешёптывались, и, поскольку смотрели на меня, речь явно шла обо мне. На лице Пипуса я читал нешуточный испуг. Я ещё не видел, чтобы его лицо было так искажено от дурных предчувствий.

Граф поманил меня к себе. Оказалось, я на полголовы выше его.

– Посмотри на меня, мальчик, – велел он и, взяв меня рукой за подбородок, принялся поворачивать моё лицо из стороны в сторону, словно выискивая что-то известное ему одному.

– Тот же самый нос и уши, посмотри на его профиль, – сказал он Пипусу.

– Нет, – возразил старик. – Я хорошо знаю того человека, и сходство между ним и этим мальчиком хоть и имеется, но лишь самое поверхностное. Я лекарь, уж я-то в таких вещах разбираюсь, можете мне поверить…

Не желая спорить при мне, граф сказал:

– Мальчик, иди домой.

Я вынужден был уйти, оставив Пипуса продолжать непростой разговор. А когда старик вернулся домой, то ничего рассказывать не стал, и мне пришлось спросить прямо:

– На кого, по мнению графа, я оказался похожим?

– Амадеус, что касается твоего рождения, есть определённые обстоятельства, о которых ты ничего не знаешь и никогда не узнаешь.

Ради твоего же блага это лучше хранить в тайне, ибо в противном случае ты снова окажешься сброшенным со стены трупом среди тех несчастных, которых некому предать огню.

Тогда он больше ничего не сказал. А на следующий день, ближе к вечеру, когда я, как обычно, готовил краску для волос, которая, надо признать, весьма неплохо продавалась, в мастерскую ввалился подвыпивший Пипус.

Он выглядел очень странно: бледный, осунувшийся, с тёмными мешками под глазами. Мой учитель явно нервничал.

– Собирайся и уходи. Ты покидаешь столицу навсегда.

– Один? – В тот момент я почувствовал себя настоящим мальчишкой. Страх сковал мои ноги.

Старик улыбнулся вымученной улыбкой и ответил:

– Тебе повезло. В Клихе хватает престарелых аристократок. Мы отправимся туда вместе и осчастливим их своей краской.

До этого захудалого городишки мы добирались двое суток. Мне, землянину, жителю двадцать первого века, эти тридцать или сорок километров от столицы, когда на кону стояла жизнь, показались недостаточно длинным расстоянием, чтобы забыть об угрозе разоблачения. Или от чего там на самом деле мы бежали? Но Пипус повеселел, несмотря на то, что некоторое время у нас даже не было крыши над головой. Оказалось, старик забыл извлечь из тайника кошель с деньгами.