Ты мой худший вариант

Все же, если ты не создан для дорогих машин, то и нечего туда лезть.

К счастью, после неловких трепыханий я все же как-то умудряюсь там сесть, сжавшись в комочек и обхватив обеими руками свою сумку.

Громов уже сидит на месте водителя и расслаблен так, будто он сейчас у себя дома на диване.

– Что ты делала в кабинете этого мудилы? – спрашивает он с явным любопытством. – Давай, жги. Во всех подробностях! Мне интересно!

Я молчу.

Какое-то время Громов тоже молчит, но очень быстро теряет терпение.

– Кукла, не спи, – подбадривает он меня. – Я жду.

Его голос звучит достаточно дружелюбно, и я вдруг ведусь на это. Допускаю мысль о том, что он мог мне просто посочувствовать.

– Пожалуйста, можно… можно я не буду говорить? – отчаянно выдыхаю я. – Я не хочу про это все вспоминать!

– Можно, – его тон меняется так неожиданно, что я вздрагиваю. Теперь он холодный, резкий и повелительный. – Тогда раздевайся.

– Что?!

Мне кажется, я ослышалась.

– Раздевайся, – повторяет он с нажимом.

– Вы…ты… серьезно? – еле слышно шепчу я и еще сильнее сжимаю свою сумку, будто она сейчас может меня как-то защитить.

– Похоже, что я шучу?

Непохоже. У Громова сжаты челюсти и взгляд такой, что им можно резать стекло.

– Зачем? – я пытаюсь совладать с дрожащим голосом. – Зачем тебе это?

Я точно не отношусь к тому типу девушек, который может нравиться Захару Громову: за полтора года учебы здесь я успела изучить его вкусы. Не то чтобы я как-то специально за ним следила, но когда идешь по коридору, а Громов пихает язык в рот очередной брюнетке модельной внешности, сложно не обратить на это внимание.

Да, он почему-то приближал к себе только темноволосых девушек, и Вишневская говорила, что Ева с третьего курса бегала за Громовым полгода, но пока она не перекрасилась из блондинки в брюнетку, у них ничего не было. Зато потом он трахнул ее в туалете – ну это опять же по словам Вишневской. Не знаю, насколько ей можно верить.

– Зачем мне это? – он тянет это таким тоном, будто вопрос абсолютно идиотский, а я – непроходимая дура.

 – Так. Послушай меня. Как там тебя? Лена?

– Лия.

– Неважно. Ты накосячила, я тебя прикрыл.

– Я тебя не просила!

– Я тебя прикрыл, – повторяет Громов. – Пошел с этим старым мудаком, выслушивал херню, которую он нес, обещал быть хорошим мальчиком и плюс остался ему должен.

– Денег? – это слово царапает мне горло.

– Услугу, – коротко хмыкает он.