Пределы нормы

Я видел ножки письменного стола, папины ботинки и красные туфли на высоком каблуке. Слышал папин глухой, невнятный шепот, женский, не мамин смех.

Лежал и слушал папино покряхтывание, тяжелое хриплое дыхание, женские «а» на выдохе и редкие хрустальные смешки. Даже если бы мне хватило места в моем логове чтобы закрыть руками уши, я бы не за что не стал этого делать. Я хотел слушать, запоминать. Да запомнить так, чтобы на всю жизнь, чтобы, когда буду вспоминать, чувствовать спиной холодную стену, запах пыли, видеть эти ножки и ноги, стискивать зубы, как это делал тогда, и сжимать пальцами незримый коробок спичек в кармане.

Когда все кончилось и папа, пошатываясь вышел из кабинета, а через какое-то время и туфли, побродив по комнате, тоже ее покинули, я вылез из-за дивана. Долго стоял у двери, прислушивался. В коридоре не звука. Подошел к окну, отодвинул штору. Напряженно вглядывался в еле различимый силуэт недостроенной бани. А потом переключился на шторы, гладил их, а они мягкие, темно-зеленые, нет, скорее, болотные, как и диван за которым я лежал, и ковер на котором стоял папа и та, в туфлях на высоких каблуках.

Достал коробок, спичку, чиркнул. Головка спички вспыхнула и тут же погасла. Доставал еще одну, а она все никак не поддавалась моим пальцам.

– Леша, ты почему еще не в кровати?

Мама стояла в дверях кабинета.

– Пошли, я уложу тебя.

На следующее утро я шел в школу, чтобы непременно найти Ладу и остаться с ней, где бы она сейчас ни жила. Но не нашел, и вернулся домой.

Двор еще не убрали после вчерашних гуляний, на раскладных столиках стояли пустые бутылки, бокалы, тарелки с недоеденным мясом. Я услышал глухой лай собак. Прошел на задний двор, собак почему-то так и не выпустили из будок. И строителей не было. Зашел в дом, а там два полицейских. Теперь вспомнил и машину их у ворот. Один из них разговаривал с мамой. Он держал в руке фуражку, на поясе висела кобура, а на ковре виднелись грязные следы от его ботинок. Мама стояла, опустив голову, на меня даже не посмотрела. Второй полицейский смотрел в телевизор, работающий в режиме «без звука». Потом мама ушла в комнату, вернулась оттуда в пальто и с сумкой.

– Поешь, там… на плите, – шепнула мне, проходя мимо.

Полицейские пропустили маму вперед, а потом вышли вслед за ней на улицу.

На плите стояла кастрюля с картофельным пюре, жаренная кусками рыба. Я взял со стола печеньки и ушел в свою комнату. Мама вскоре вернулась.