Очень высокие горы. Восхождение

И теперь он сам: один, неопытный, с неопытной женщиной – «в жёлтой жаркой Африке, в центральной её части…»! И дай Бог здоровья обоим его учителям! Хотя, конечно, врёт Серов. Не один он. Александер и Джама не дадут пропасть. И уж если станет совсем невмоготу, Юра отдаст им эту глупую белую женщину, что не от великого ума увязалась за ним. Авось вытащат чёрные братья за такой-то куш. А что? Ничего личного…

Хотя… Конечно, нет. Не отдаст. Уже свыкся. Куда ему теперь без неё? Да, Вань?

Молчит Ванька…

Да, Котяра?

Молчи, Котяра, молчи, по инерции тебя спросили, по глупости!.

…Десятикилометровая дорога до Кибо-Хат показалась им выпуклой, яркой и какой-то сюрреалистичной, особенно после ручья в седловине трёхгорья. Там, в этой рыжей каменной альпийской пустыне, (где нет растительности, воды, снега – ничего нет! И где одиноко, холодно и сухо: так сухо, что от одного вида рыжей каменистости постоянно хочется пить!), брели они вчетвером, «поле-поле» набирая высоту.

Сюрреализм ли, волшебство ли – путешественники и не заметили, как пустынная дорога обернулась дорогой в Изумрудный город. И они, четверо друзей, шли к Волшебнику за смелостью, добротой, умом и ещё (только это шёпотом) чтобы вернул добрый Гудвин белых путешественников домой. О последнем, как маленькая девочка Элли в сказке – беззвучно, но настойчиво мечтала большая девочка Энни. Она снова утром ничего не ела и чувствовала себя прескверно, хотя вида и не подавала.

«Молодец, девочка!» – одобрительно поглядывал на неё Юра. Помнится, дорога в Изумрудный город тоже была нелегка.

Аня никуда не поглядывала: смотрела исключительно под ноги, на жёлтую дорогу. На марафонах привыкла: когда организм отключается, когда «вырубается» и само сознание – нужно сосредоточиться на ногах.

Александер с Джамой тоже видели, что Ане нехорошо, и готовы были в любой момент подстраховать, но она упорно шагала, (даже рюкзак свой не отдавала!).

Особенно трудно восходителям стало после поворота на север, когда вдруг неожиданно налетел холодный цепной ветер Злой Волшебницы Бастинды и вмиг обветрил губы до сухой растрескавшейся корки. И сколько бы они их ни мазали гигиенической помадой, ничего не помогало. И талая вода в поилке жажды и сухости в организме не утоляла, оставляя после себя лишь гадкий горький дистиллированный привкус.

К часу дня остановились на ланч.