Воительница Ольга. Книга третья

Слов нет: помогли бы, поделились последним, что маем! Что, мы не люди, или от милосердия отважены?

Жизнь так устроена: тебе ныне тяжко – я помогаю! У меня черные дни настанут – ты на помощь придешь! Люди друг – друга, поддерживать обязаны!

Или я что – то не так мыслю, не так глаголю? Ответствуй мне по совести, уважаемый Правдогор! Где ты видишь изъян в моем умозрении? Может и нам, за обиды принесенные, против народа в беду попавшего войной идти? Другого выхода мы с тобой несыщем? Как добрые соседи жить не сможем, друг – друга уважая и любя? – На седобородого жалко было зреть.

Лик покрылся красными пятнами, в очах полыхали молнии, персты нервно теребили кисти крученого пояса:

– Нет, у меня оснований ставить под сомнения твои речи, Светлая Княгиня! Обвинить целый народ в воровстве – тут не до лжи и шуток! Да и чую я свою вину за непотребство, моим людом сотворенную.

Ослабил я, после переселения, дозор за жизнью рода. Недуг на две луны приковал меня к лежаку. Возраст уже сказывается: скоро полтораста зим минут, как я на этот свет народился!

Вот и выходит, что молодежь, без ока главы оказавшаяся, законами предков пренебрегают и свою глупость – Правдою нарекают.

Горько мне это слышать: вековые устои рушатся, вольница в вековых устоях слабину ищет, правду кривдой подменяет. Ранее, во времена моей молодости, за такие деяния – руки рубили, чтоб другим неповадно было. И это хорошо охлаждало горячие, но глупые головы! Правде и милосердию, ведь учат не только словами. Часто – принуждением и жестокостью!

Ныне настало другое время: род хиреет, народу в нем становится все меньше. Мужики мельчают, баб и темноты сторонятся, семьи заводить не желают: хлопотно! Да и зачем женскую красоту в нагом виде зреть? Все одно невидно! Эликсир и без неё мужскую силу наружу гонит, а её меж собой, в особо мужской ватаге, расплескать можно!

Женщины рожать зачали реже, и зачастую на свет начали выдавать уродцев, которые более двух лун не живут, или того хуже: уже мертвых младенцев приносят.

Да они, особо, от недостатка мужской ласки тоже не страдают. Как – то научились, меж собой, её утолять.

И это – началось не в мое правление. Много раньше! Замечать стали беду, которая к нам крадется, эдак зим двести назад тому будет. Но только в мое старшинство, главы семей забили тревогу, да было поздно! Род загасает прямо на очах, и как возродить былые ценности и установления – никто не знает.