Воительница Ольга. Книга третья

Мужчины, особенно Слуд и Михей, зело возбудились при рассказе Ольги, об истории создания удивительного меча – Кладенца. После чего, они долго и дотошно рассматривали чудо, произведенное руками кузнечного мастера – Прокопа. А попытка Слуда, проверить меч в деле, привела к тому, что его клинок – укоротился ровно наполовину!

Весть о сказочном богатстве, которое было найдено в меловом карьере особого удивления не вызвала: клад – он и есть клад. Его и прячут для того, чтобы кто – то его нашел!

Особый интерес у воинов, вызвала задумка Воительницы о создании специального отряда под рукой Княгини и Ратищи.

Долго, ох долго, терзали они последнего, выспрашивая его о подготовке и обучении «спецов», об успехах отряда в походе. После этих расспросов Михей, Вяхирь и Слуд, стали глядеть на Великую Воительницу совершенно восторженными очами.

Незаметно летело время. За слюдяными окошками горницы, уже хозяйничала темная ночь. Но Игреца не спала: то в одном конце городища, то в другом, тишину ночи нарушали звуки веселых песен, лихих плясок и жарких застолий.

Речные Ворота праздновали возвращение малой дружины, возвращение из похода своих близких!

В горле у Воительницы пересохло, и она сделала небольшой перерыв в повествовании. Налила полный кубок одурманивающее пахнущего меда и залпом выпила. Её примеру, немедленно, последовали гости и хозяева. Подумав, Ольга налила еще половину кубка и расправилась, как с первым. Рассказ о славном походе подходил к своему концу, но оставалось самое трудное: поведать родным и близким о тяжелой болезни Романа, о неудавшимся материнстве и причинах, по которым ей пришлось сложить княжескую корону.

О своих чувствах и переживаниях, о том, что ей пришлось вытерпеть и пережить – она решила полностью умолчать. Это её горе, это её проблемы, это её страдания. И делить их с самыми родными и близкими людьми – она не собиралась!

По – настоящему сильные и благородные человеческие создания, делятся только счастьем и радостью! По – другому она поступить, просто не могла.

Не позволяла природная гордость!

Дикая усталость обрушилась на плечи, придавила тело к высокой спинке кресла, сковала руки и ноги, высушила, и без того сухие очи. Глаголать она была больше неспособна.

Но странно! На душе стало много легче! Как будто частички её горя, взяли на себя каждый из присутствующих: кто, сколько может унести, кто сколько может поглотить его своим сердцем.